Письма. Итоги

Кроме того, воспоминания о боли, которую он испытал, когда попытался сделать это, было достаточно, чтобы остановить его.

Затем появился Джон. Он улыбался.

— Прости, — сказал он. — Я даже не поздоровался. Привет. Я скучал по тебе. Я люблю тебя. Хорошо, улыбка, это то, чего я хотел.

Он улыбался? Шерлок не был в этом уверен, но подумал, что, вероятно, так и есть. Приятно, что Джон все еще может заставить его улыбаться без усилий со стороны Шерлока. Еще одна причина любить Джона Уотсона.

— Я скоро вернусь, — сказал Джон. — Я позову врачей. Никуда не уходи. Останься здесь, со мной.

Шерлоку хотелось спросить, куда же он мог уйти. У него не было желания никуда уходить, тем более без Джона.

Как и ожидалось, Шерлок был ужасным пациентом, но Джон смаковал каждую его жалобу и каприз. После выхода из комы, он очень быстро шел на поправку, а когда его выписали из больницы, полностью вернулся к себе прежнему — разил дедукцией по всему и всем. Джон испытывал невероятное облегчение. Травмы головы всегда таили в себе множество опасностей. Больше всего пугало, что они могли изменить человека до неузнаваемости. Шерлок остался Шерлоком.

Дольше всего заживала нога. Шерлок хромал и источал презрение, старательно ставя Джона в известность о том, насколько ненавистно для него это состояние. Джон сообразил, что Шерлоку полегчало, в тот день, когда поток жалоб стал уменьшаться, и нога превратилась в предлог, чтобы эксплуатировать его больше, чем обычно.

Потом в Лондон пришло лето. Ладно, как и всегда, неделя лета. Дни были теплыми, солнце — ярким. Джон с Шерлоком перестали все время оглядываться, опасаясь засады. Убийц по соседству больше не было. Джон распахнул окна и впустил в квартиру свежий воздух вместе со звуками города.

Он посмотрел на Шерлока, который недавно избавился от своих костылей и сейчас сидел за кухонным столом и смотрел в микроскоп.

— Идем прогуляемся, — предложил Джон.

— А если пропустим клиента?

— У нас есть миссис Хадсон, она позвонит нам. Пошли, — убеждал Джон. — День великолепный, а свежий воздух пойдет тебе на пользу.

— Не понимаю, о чем ты. Воздух насыщен пыльцой, из-за которой невозможно дышать.

— У тебя нет аллергии на пыльцу.

— Она может быть у меня.

— Пойдем со мной, — сказал Джон, и поцеловал его в шею.

— Ладно, — согласился тот с таким вздохом, словно делал Джону невероятное одолжение.

Джон настоял на Риджентс-Парке. Шерлок, оказавшись на улице, расслабился. Джон купил мороженое и наблюдал, как тот его ел — с наслаждением истинного сладкоежки, коим и являлся Шерлок Холмс. Пока они шли, Джон взял его за руку, а Шерлок даже не заметил этого. Он находился в середине монолога о таянии мороженого, убийства людей в морозильных камерах и тому подобном. Джон слушал вполуха. Неподалеку смеялись и играли дети, над головой гудел самолет, издали доносился шум транспорта. Шерлок вдруг остановился.

Джон оглянулся на него.

Тот смотрел вниз, на их соединенные руки. Затем перевел взгляд на Джона.

— Ты спланировал это! — обвиняющее бросил он.

— Рука об руку в Риджентс-парке, — подтвердил Джон. — Разве не этого ты хотел? Давным-давно?

Шерлок воспользовался их сомкнутыми руками, чтобы притянуть к себе Джона.

— Получается, это было конкретное пожелание.

— Да.

— То, чего я действительно желаю — это ты.

— Я понял это. Узнал, как только прочитал твои письма. Вот, — Джон полез в задний карман джинсов и достала конверт, который положил туда утром. — Это тебе.

Шерлок выпустил руку Джона, чтобы взять письмо, поскольку в другой все еще держал мороженое. Которое тут же передал Джону, чтобы вытащить письмо из конверта.

«Дорогой Шерлок», — начиналось письмо. «Я не умею обращаться со словами так, как ты. Что кажется забавным, ведь именно я якобы являюсь писателем».

— Это твое письмо, — изумленно сказал Шерлок. — Ты еще раз написал мне свое письмо.

— Ну. Попытался. Я не помню дословно, тут только общая суть.

— Да, — приветливо согласился Шерлок. — Ты немного неточен.

Но он выглядел таким довольным, что Джон не обиделся. Он заглянул в конец, где Джон составил список, но на этот раз, тот был не закончен. Шерлок слегка нахмурился.

— Оно не дописано.

— Потому что это не конец, Шерлок, — твердо сказал Джон. — Это никогда не кончится. Я никогда не закончу перечислять то, что люблю в тебе, — Джон шагнул ближе. — Потому что теперь я могу это говорить и буду повторять каждый день. Я люблю тебя больше, чем в состоянии выразить, больше, чем могу описать, поэтому я просто покажу тебе это. Я никогда не позволю тебе разбиться. Буду держать в целости и сохранности. Моя любовь. Моя жизнь. Мое сердце.

Шерлок уставился на него, а потом потянулся к нему и поцеловал.