Фандом: Ориджиналы. Молодая девушка, мечтающая о большой любви и идеальном мире ее мечты, борется за свое место в мире и делает судьбоносный выбор.
Добавить в моё избранное
86 мин, 36 сек 13081
Спеша, она может поскользнуться, зацепить носком негнущейся ноги за натертый до блеска пол и растянуться во весь рост у ног Алекса, сидящего в своем кресле на колесиках… Нет, лучше немного потерпеть. Только не любопытные взгляды, только не смешки за спиной.
Когда за ними закрылись двери лифта и прозрачная капсула понесла их вверх, поднимаясь над первым этажом и открывая вид на бесконечные переходы, по которым, словно муравьи в муравейнике, поспешно сновали люди, Элиза с тоской поняла, что теперь точно слишком поздно отнекиваться. Теперь выйти обратно она сможет только с Алексом, а значит, ей придется провести этот день с ним. Когда первый шок прошел, на смену потрясению пришло разочарование и привычное смирение, Элиза натянула свою обычную маску вежливости и доброжелательности, изображая живейшую заинтересованность собеседником, и Алекс как будто не заметил подвоха, не рассмотрел льдистого равнодушия в глубине ее глаз.
Алекс передвигался по серым лабиринтам коридоров шустро, крутясь на своей коляске волчком и успевая рассказать практически обо всем, что их окружало. Для него не существовало закрытых дверей, он мог пройти всюду, и Элиза, прихрамывая, следовала за ним, разглядывая работающих людей сквозь стеклянные стены. Всюду холодно поблескивало хромированное оборудование, сновали работники компании, одетые в одинаковую белую униформу, здорово похожую на медицинские халаты, и тишина — строгая, сосредоточенная — царила вокруг.
— Тут программисты, — пояснял Алекс, кивая на одну из прозрачных дверей. — Они создают виртуальную реальность Нейросети. Ну, оцифровывают реальный мир, моделируют пляжи: температура, текстура, запахи, ветер… Это медики, из мужского отделения. Они наблюдают за тем, чтобы жизнедеятельность тел была в порядке. Там — нейробиологи. Они оцифровывают сознание игроков.
— А зачем нужны игроки? — скорее машинально, чем из настоящего любопытства, спросила Элиза.
Поглядывая на молодого человека, она ощущала все нарастающее раздражение. Романтическое свидание? Да бросьте.
«Двое калек в одной семье — это уже чересчур, — размышляла Элиза. — Я просто умру от насмешек и нравоучений, нет, только не это!»
Алекс как-то недовольно поморщился, словно ему было неудобно отвечать на заданный ею вопрос, но все же сумел подобрать слова, чтобы все объяснить.
— Видишь ли, — нехотя произнес он. — Нейросеть — это симулятор. Это игрушка, и играют в нее очень богатые люди. Она по карману только очень состоятельным. Нейросеть может перенести в любое место на земном шаре и за его пределы тоже, она может подарить тебе любое тело, любое лицо, сделать кем угодно. Но настоящие человеческие эмоции, настоящий человеческий характер она подделать не сумеет. Состоятельным игрокам нужна… компания, скажем так, — Алекс поморщился. — Когда две Нейросети накладываются друг на друга… ну, две мечты, что ли, два выдуманных мира…
Элиза вспомнила рассказы соседки и вспыхнула до корней волос.
— То есть, — пролепетала она, — там реальные люди?
— Их разум, — Алекс многозначительно коснулся пальцем виска. — Да, реальные люди. Игроки выбирают… других игроков, знакомясь с… их представлением об идеальном мире. Нейросеть моделирует твой персональный рай, и в него… приходит тот, кому это интересно.
— По-настоящему?! — Элиза даже дышать перестала. Алекс сухо кивнул.
— Да, игроки — реальные люди, — подтвердил он. — Смотри!
Очередной лифт поднял их над серыми застекленными кабинетами, и внизу, по правую руку, Элиза увидела словно черный провал, огромное пространство, заполненное белыми капсулами. Отсюда, сверху, они были похожи на муравьиные яйца, уложенные аккуратными рядами и подсвеченные изнутри искусственным голубоватым светом.
— Это игроки, — небрежно произнес Алекс, — заключившие контракт надолго. Некоторые — пожизненно.
— Их так много?! — поразилась Элиза, рассматривая неясные тени, движущиеся внутри капсул.
— Многие люди предпочитают обман реальности, — ответил Алекс, и его голос стал неприятно жестким.
— А ты… — прошептала Элиза, прижимаясь к стеклу и провожая взглядом исчезающее внизу странное и страшноватое хранилище. — Ты был там, в Нейросети?
Алекс пожал плечами.
— Да был, конечно, — небрежно ответил он. — Я же должен знать, о чем рассказывать потенциальным клиентам. Но я предпочитаю реальность.
— А мне можешь показать? — прошептала Элиза. Ее глаза горели каким-то одержимым блеском, она попыталась скрыть и унять дрожь в руках.
«Если я попробую Нейросеть… самую дорогую игрушку в мире… даже отец не скажет, что моя жизнь скучная и что я ничего не видела».
— Хочешь посмотреть? — голос Алекса выплыл как издалека.
— Самое дорогое развлечение на свете, — как эхо повторила она его слова. — Не многие могут похвастаться, что пробовали его.
Когда за ними закрылись двери лифта и прозрачная капсула понесла их вверх, поднимаясь над первым этажом и открывая вид на бесконечные переходы, по которым, словно муравьи в муравейнике, поспешно сновали люди, Элиза с тоской поняла, что теперь точно слишком поздно отнекиваться. Теперь выйти обратно она сможет только с Алексом, а значит, ей придется провести этот день с ним. Когда первый шок прошел, на смену потрясению пришло разочарование и привычное смирение, Элиза натянула свою обычную маску вежливости и доброжелательности, изображая живейшую заинтересованность собеседником, и Алекс как будто не заметил подвоха, не рассмотрел льдистого равнодушия в глубине ее глаз.
Алекс передвигался по серым лабиринтам коридоров шустро, крутясь на своей коляске волчком и успевая рассказать практически обо всем, что их окружало. Для него не существовало закрытых дверей, он мог пройти всюду, и Элиза, прихрамывая, следовала за ним, разглядывая работающих людей сквозь стеклянные стены. Всюду холодно поблескивало хромированное оборудование, сновали работники компании, одетые в одинаковую белую униформу, здорово похожую на медицинские халаты, и тишина — строгая, сосредоточенная — царила вокруг.
— Тут программисты, — пояснял Алекс, кивая на одну из прозрачных дверей. — Они создают виртуальную реальность Нейросети. Ну, оцифровывают реальный мир, моделируют пляжи: температура, текстура, запахи, ветер… Это медики, из мужского отделения. Они наблюдают за тем, чтобы жизнедеятельность тел была в порядке. Там — нейробиологи. Они оцифровывают сознание игроков.
— А зачем нужны игроки? — скорее машинально, чем из настоящего любопытства, спросила Элиза.
Поглядывая на молодого человека, она ощущала все нарастающее раздражение. Романтическое свидание? Да бросьте.
«Двое калек в одной семье — это уже чересчур, — размышляла Элиза. — Я просто умру от насмешек и нравоучений, нет, только не это!»
Алекс как-то недовольно поморщился, словно ему было неудобно отвечать на заданный ею вопрос, но все же сумел подобрать слова, чтобы все объяснить.
— Видишь ли, — нехотя произнес он. — Нейросеть — это симулятор. Это игрушка, и играют в нее очень богатые люди. Она по карману только очень состоятельным. Нейросеть может перенести в любое место на земном шаре и за его пределы тоже, она может подарить тебе любое тело, любое лицо, сделать кем угодно. Но настоящие человеческие эмоции, настоящий человеческий характер она подделать не сумеет. Состоятельным игрокам нужна… компания, скажем так, — Алекс поморщился. — Когда две Нейросети накладываются друг на друга… ну, две мечты, что ли, два выдуманных мира…
Элиза вспомнила рассказы соседки и вспыхнула до корней волос.
— То есть, — пролепетала она, — там реальные люди?
— Их разум, — Алекс многозначительно коснулся пальцем виска. — Да, реальные люди. Игроки выбирают… других игроков, знакомясь с… их представлением об идеальном мире. Нейросеть моделирует твой персональный рай, и в него… приходит тот, кому это интересно.
— По-настоящему?! — Элиза даже дышать перестала. Алекс сухо кивнул.
— Да, игроки — реальные люди, — подтвердил он. — Смотри!
Очередной лифт поднял их над серыми застекленными кабинетами, и внизу, по правую руку, Элиза увидела словно черный провал, огромное пространство, заполненное белыми капсулами. Отсюда, сверху, они были похожи на муравьиные яйца, уложенные аккуратными рядами и подсвеченные изнутри искусственным голубоватым светом.
— Это игроки, — небрежно произнес Алекс, — заключившие контракт надолго. Некоторые — пожизненно.
— Их так много?! — поразилась Элиза, рассматривая неясные тени, движущиеся внутри капсул.
— Многие люди предпочитают обман реальности, — ответил Алекс, и его голос стал неприятно жестким.
— А ты… — прошептала Элиза, прижимаясь к стеклу и провожая взглядом исчезающее внизу странное и страшноватое хранилище. — Ты был там, в Нейросети?
Алекс пожал плечами.
— Да был, конечно, — небрежно ответил он. — Я же должен знать, о чем рассказывать потенциальным клиентам. Но я предпочитаю реальность.
— А мне можешь показать? — прошептала Элиза. Ее глаза горели каким-то одержимым блеском, она попыталась скрыть и унять дрожь в руках.
«Если я попробую Нейросеть… самую дорогую игрушку в мире… даже отец не скажет, что моя жизнь скучная и что я ничего не видела».
— Хочешь посмотреть? — голос Алекса выплыл как издалека.
— Самое дорогое развлечение на свете, — как эхо повторила она его слова. — Не многие могут похвастаться, что пробовали его.
Страница 10 из 25
