Фандом: Сотня. Джон Мерфи не из каждой передряги выходит целым и невредимым. Иногда для того, чтобы выбраться, даже ему бывает нужна помощь. Суметь бы ее принять…
Добавить в моё избранное
108 мин, 12 сек 3871
Сейчас Белл поднимет голову, и последнее, что ему будет нужно, это увидеть, как они тут его оплакивают.
Мерфи сам поднял голову и взглянул на Рейвен. Как он и ожидал, ее лицо выражало только суровую решительность. Она не сводила глаз с поля, и по ее губам Мерфи прочел «вставай». Подожди, дай ему хоть в себя прийти!
Но на этот раз Беллами лежал неподвижно так долго, что им стало казаться — это все. Краем сознания Мерфи уловил, как под центральной трибуной сквозь первый ряд воинов трикру пытается прорваться Эбби со своей сумкой медика, но безрезультатно, она кричит что-то наверх Кейну, тот обращается к Индре… Но основное его внимание по-прежнему удерживало поле боя.
И тут Беллами пошевелился и уперся обеими руками в землю, собираясь попытаться встать. Он поднял голову, и они с Мерфи встретились взглядами. «Убей его», — сказал Мерфи одними губами, но Беллами лишь упрямо качнул головой. Осел… тогда он убьет тебя. Или следующий.
— Беллами! — крикнул кто-то в толпе. Ребята рядом подхватили, и Рейвен сняла руку с его плеча, чтобы сделать рупор из ладоней.
А Белл все смотрел на него и вдруг коротко улыбнулся перед тем, как вскочить на ноги — черт знает, какие усилия ему пришлось приложить для этого, но — легко, будто не его только что избивали и не он только что валялся без сознания. А может, сознания он и не терял.
Трибуны взревели — и Мерфи уже не был уверен, что радостно и ободряюще кричат только ковчеговцы. Может, тактика упрямого осла все-таки работает?
Для трикру возвращение соперника оказалось внезапным. А Беллами не стал ждать, пока тот придет в себя, и атаковал сам — и на этот раз перехватил инициативу. Ему повезло нанести три или четыре удара перед тем, как противник закрылся, но с этими ударами они переместились по полю — как раз к тому месту, куда в самом начале отлетело оружие. Беллами, уворачиваясь от чугунного кулака землянина, пригнулся и схватил с земли его отброшенный ранее шест. Удара трикру снова не ждал, закрыться не успел, а потому пропустил и второй, и третий — вдогонку, уже падая.
Шест Беллами не отдал. Равнодушно следил, как уносят поверженного воина, как забирают его копье. Он совершенно четко давал понять, что убивать не будет.
Мерфи уже смирился с этим и даже начинал думать, что это правильно.
И тут его мысли грубо прервали.
— Да они офигели! — возмутился Брайан, Рейвен выругалась, а толпа зашумела — слышно было и одобрение, и азарт, и свист, и крики протеста — и хотелось верить, что не только от своих.
На поле вышел пятый противник, но не один — с ним рядом шел парнишка с первого поединка. Решил вернуться? Но почему вдвоем? Разве это по правилам? Или это ответ на отказ убивать? Что за…
Индра поднялась, толпа затихла.
Да, правила уточнились по ходу дела — если не убитый ранее воин вдруг решит вернуться, он может сделать это самостоятельно или вот так, в паре с очередным бойцом.
— Вот сука, — безнадежно сказала Рейвен. — Это же нечестно.
— А ты ждала от них честности? — зло отозвался Мерфи. — По их понятиям, они нам и так одолжение сделали, а это — так, следующий уровень…
— Вот это — одолжение?!
Мерфи только зубы стиснул. Что толку ругаться в воздух.
Беллами, казалось, второй противник не напряг совершенно. А может, ему было уже все равно — выживать так выживать, и неважно, честно с ним поступают или нет.
Только вот справиться с двумя оказалось не просто трудно из-за численного перевеса. Казалось, эти двое не первый раз дерутся в паре. Может, так и было. Они нападали слаженно, словно отрепетированно, как будто читали мысли друг друга. Противостоять им в одиночку было практически невозможно.
Это было даже не избиение, это выглядело, как загон зверя на охоте — однажды они под руководством самого Беллами так загоняли кабана. Правда, их было больше, но и кабан был в родном лесу, среди кустов и деревьев, был свеж и полон сил. А Беллами сейчас один против двух крепких воинов посреди открытого поля, и силы его были уже на исходе — в глаза бросались отяжелевшие движения, то, как неуклюже он стал уклоняться, то, как пробивали его блоки, то, как не сразу он ориентировался, когда противники обходили его. Однако он все еще стоял на ногах, а воины трикру словно играли — позволяли ему удержаться, не упасть, выжидали, чтобы он пришел в себя после очередной короткой схватки… Его изматывали намеренно и целенаправленно.
Мерфи вдруг понял, что это будет последний бой. И что Белл его не переживет. Потому что если парень с первого поединка действительно играл и получал удовольствие, то у второго, постарше, на лице была твердая решимость — он не собирался убивать откровенно и открыто, хотя мог бы просто свернуть Беллами шею голыми руками, но ведь Индра сказала, что Беллами не убьют. А вот убить «случайно», просто повалив на землю и задев своим кулаком-кувалдой висок, скажем — это он мог.
Мерфи сам поднял голову и взглянул на Рейвен. Как он и ожидал, ее лицо выражало только суровую решительность. Она не сводила глаз с поля, и по ее губам Мерфи прочел «вставай». Подожди, дай ему хоть в себя прийти!
Но на этот раз Беллами лежал неподвижно так долго, что им стало казаться — это все. Краем сознания Мерфи уловил, как под центральной трибуной сквозь первый ряд воинов трикру пытается прорваться Эбби со своей сумкой медика, но безрезультатно, она кричит что-то наверх Кейну, тот обращается к Индре… Но основное его внимание по-прежнему удерживало поле боя.
И тут Беллами пошевелился и уперся обеими руками в землю, собираясь попытаться встать. Он поднял голову, и они с Мерфи встретились взглядами. «Убей его», — сказал Мерфи одними губами, но Беллами лишь упрямо качнул головой. Осел… тогда он убьет тебя. Или следующий.
— Беллами! — крикнул кто-то в толпе. Ребята рядом подхватили, и Рейвен сняла руку с его плеча, чтобы сделать рупор из ладоней.
А Белл все смотрел на него и вдруг коротко улыбнулся перед тем, как вскочить на ноги — черт знает, какие усилия ему пришлось приложить для этого, но — легко, будто не его только что избивали и не он только что валялся без сознания. А может, сознания он и не терял.
Трибуны взревели — и Мерфи уже не был уверен, что радостно и ободряюще кричат только ковчеговцы. Может, тактика упрямого осла все-таки работает?
Для трикру возвращение соперника оказалось внезапным. А Беллами не стал ждать, пока тот придет в себя, и атаковал сам — и на этот раз перехватил инициативу. Ему повезло нанести три или четыре удара перед тем, как противник закрылся, но с этими ударами они переместились по полю — как раз к тому месту, куда в самом начале отлетело оружие. Беллами, уворачиваясь от чугунного кулака землянина, пригнулся и схватил с земли его отброшенный ранее шест. Удара трикру снова не ждал, закрыться не успел, а потому пропустил и второй, и третий — вдогонку, уже падая.
Шест Беллами не отдал. Равнодушно следил, как уносят поверженного воина, как забирают его копье. Он совершенно четко давал понять, что убивать не будет.
Мерфи уже смирился с этим и даже начинал думать, что это правильно.
И тут его мысли грубо прервали.
— Да они офигели! — возмутился Брайан, Рейвен выругалась, а толпа зашумела — слышно было и одобрение, и азарт, и свист, и крики протеста — и хотелось верить, что не только от своих.
На поле вышел пятый противник, но не один — с ним рядом шел парнишка с первого поединка. Решил вернуться? Но почему вдвоем? Разве это по правилам? Или это ответ на отказ убивать? Что за…
Индра поднялась, толпа затихла.
Да, правила уточнились по ходу дела — если не убитый ранее воин вдруг решит вернуться, он может сделать это самостоятельно или вот так, в паре с очередным бойцом.
— Вот сука, — безнадежно сказала Рейвен. — Это же нечестно.
— А ты ждала от них честности? — зло отозвался Мерфи. — По их понятиям, они нам и так одолжение сделали, а это — так, следующий уровень…
— Вот это — одолжение?!
Мерфи только зубы стиснул. Что толку ругаться в воздух.
Беллами, казалось, второй противник не напряг совершенно. А может, ему было уже все равно — выживать так выживать, и неважно, честно с ним поступают или нет.
Только вот справиться с двумя оказалось не просто трудно из-за численного перевеса. Казалось, эти двое не первый раз дерутся в паре. Может, так и было. Они нападали слаженно, словно отрепетированно, как будто читали мысли друг друга. Противостоять им в одиночку было практически невозможно.
Это было даже не избиение, это выглядело, как загон зверя на охоте — однажды они под руководством самого Беллами так загоняли кабана. Правда, их было больше, но и кабан был в родном лесу, среди кустов и деревьев, был свеж и полон сил. А Беллами сейчас один против двух крепких воинов посреди открытого поля, и силы его были уже на исходе — в глаза бросались отяжелевшие движения, то, как неуклюже он стал уклоняться, то, как пробивали его блоки, то, как не сразу он ориентировался, когда противники обходили его. Однако он все еще стоял на ногах, а воины трикру словно играли — позволяли ему удержаться, не упасть, выжидали, чтобы он пришел в себя после очередной короткой схватки… Его изматывали намеренно и целенаправленно.
Мерфи вдруг понял, что это будет последний бой. И что Белл его не переживет. Потому что если парень с первого поединка действительно играл и получал удовольствие, то у второго, постарше, на лице была твердая решимость — он не собирался убивать откровенно и открыто, хотя мог бы просто свернуть Беллами шею голыми руками, но ведь Индра сказала, что Беллами не убьют. А вот убить «случайно», просто повалив на землю и задев своим кулаком-кувалдой висок, скажем — это он мог.
Страница 26 из 30
