Фандом: Ориджиналы. Худший день в ее жизни — когда не звонит, кто обещал.
Добавить в моё избранное
7 мин, 9 сек 314
Инга проснулась без будильника, открыла глаза и поняла, что даже не хочет валяться в кровати. В выходные так было редко, особенно в тусклые, дождливые дни. Экран мобильника показывал восемь утра, за окном висела осенняя серо-желтая хмарь, по квартире плыл запах коричных печенек и нудеж телевизора. То есть все было почти как всегда.
Инга жалела, что проснулась так рано, и жалела, что этот день пришелся на воскресенье. В школе было слишком много нагрузки, слишком много шума, ответственности, информации и слишком мало времени для всего этого, но сейчас школа могла стать спасением — хотя бы до четырех часов вечера.
Что он сможет освободиться раньше и провести с ней целый день, Инга почти не рассчитывала. Так не было никогда, не должно было измениться и сегодня.
Он никогда не уделял ей много внимания — Инга это принимала. Он никогда не проявлял к ней нежности и заботы — Инга не требовала.
— Ты просто хочешь, чтобы было все как у других, — привычно упрекала мать, но Инга не возражала.
— Я его люблю, — пожимала она плечами, и мать картинно, как любимые ей бездарные кривляки в сериалах, закатывала глаза и протяжно вздыхала.
— А он тебя — нет.
«Ну и пусть», — молча протестовала Инга. Ей исполнилось только шестнадцать — не много и не так уж и мало, и она не считала, что споры о жизни сделают ей честь, но и не хотела лишать себя опыта.
Они были знакомы всю жизнь и вместе с тем совершенно не знали друг друга, ни родственники, ни друзья, что-то странное, но Инга внезапно начала понимать, как ей важно, чтобы он хоть иногда находился с ней рядом. Для него это, судя по всему, было обязанностью или долгом, а быть может — как Инга надеялась — возможностью на короткий миг отвлечься от однообразия.
Завтрак прошел в торжественном молчании.
— С днем рождения, — безучастно сказала мать, и Инга равнодушно улыбнулась.
Мать не скупилась на подарки. Несмотря на общую ограниченность, образование у нее было отличным, и должность заместителя финдиректора в очень серьезной фирме приносила в их дом хороший доход. Они ни в чем не нуждались — это было поводом для конфликтов всегда, сколько Инга себя помнила: с понедельника по пятницу работа с восьми до восьми, в выходные — нескончаемый телевизор и просьбы об отдыхе. Инга знала, что мать не особенно напрягается, но, вероятно, ее утомляло количество неглупых людей вокруг.
Сейчас мать вопросительно смотрела, как Инга разворачивает подарки. Хороший планшет для рисования, новая куртка, туалетная вода из последних новинок.
— Спасибо, — сказала Инга, надеясь, что в голосе достаточно теплоты. Мать только криво усмехнулась и ушла в гостиную, тотчас увеличив звук телевизора. Воскресенье было законным выходным.
Инга не знала, что подарит он. Обычно все знаки внимания было скромными: Макдональдс, поход в кино на самые дешевые места, мороженое из палатки, игрушки, страшные и мало узнаваемые, но от этого не менее ценные. У него были деньги, пусть не такие, какие Инге ежемесячно давала на расходы мать, но дело было не в жадности, а в чем-то, похожем на откуп: «На».
Инга тянула время. Вымыла посуду, убралась на кухне. Они жили вдвоем, третьим был ленивый и теплый кот, патологический чистюля, и само слово «уборка» мало было применимо к их квартире. Но Инга смотрела на кухонные часы — половина десятого.
Надо было терпеть и ждать.
Спасали задания. Инга открыла ноутбук: единственное поздравление от лучшей подруги, остальные еще не проснулись. Надо было закончить реферат, начать презентацию, сделать английский, просмотреть биологию. Школа была неумолима, впереди ждал ЕГЭ, институт, какой-то бессмысленный выбор. Инга считала, что высшее образование ей ни к чему, ее приоритет был в художке, но пример матери маячил перед глазами слишком навязчиво. Если бы в свое время бабушка не загоняла ее до слез репетиторами, им бы пришлось много, много сложнее. По крайней мере, семь или восемь лет ее упорного труда сейчас выливалось не в трехзвездочную Турцию и дочь в обносках. Мать могла позволить себе и пофырчать, и поглумиться. Инга относилась к этому снисходительно, зная по рассказам бабушки, что матери это все досталось нелегко.
Мысли все равно убегали в сторону. Чем он занят, с кем он сейчас, успел ли подумать о ней? Инге хотелось спросить у него, но она не решалась. Отчет перед ней он никогда не давал.
Уроки шли трудно, время — медленно. Закончив с очередным упражнением, Инга взглянула на часы — половина второго — и решилась.
«Привет!» — написала она и поморщилась: очень банально.«Я скоро закончу домашку, жду звонка!»
Она удержалась от дурацкого смайлика. Смайлик выглядел несерьезно и как будто сводил и ее отношение к встрече на нет.
В два часа Инга приоткрыла дверь в гостиную. Все, что можно было, она сделала, наступала пора тоскливого ожидания — и даже девчонкам позвонить она не могла: все сидели за подготовкой к контрольным, кончалась четверть.
Инга жалела, что проснулась так рано, и жалела, что этот день пришелся на воскресенье. В школе было слишком много нагрузки, слишком много шума, ответственности, информации и слишком мало времени для всего этого, но сейчас школа могла стать спасением — хотя бы до четырех часов вечера.
Что он сможет освободиться раньше и провести с ней целый день, Инга почти не рассчитывала. Так не было никогда, не должно было измениться и сегодня.
Он никогда не уделял ей много внимания — Инга это принимала. Он никогда не проявлял к ней нежности и заботы — Инга не требовала.
— Ты просто хочешь, чтобы было все как у других, — привычно упрекала мать, но Инга не возражала.
— Я его люблю, — пожимала она плечами, и мать картинно, как любимые ей бездарные кривляки в сериалах, закатывала глаза и протяжно вздыхала.
— А он тебя — нет.
«Ну и пусть», — молча протестовала Инга. Ей исполнилось только шестнадцать — не много и не так уж и мало, и она не считала, что споры о жизни сделают ей честь, но и не хотела лишать себя опыта.
Они были знакомы всю жизнь и вместе с тем совершенно не знали друг друга, ни родственники, ни друзья, что-то странное, но Инга внезапно начала понимать, как ей важно, чтобы он хоть иногда находился с ней рядом. Для него это, судя по всему, было обязанностью или долгом, а быть может — как Инга надеялась — возможностью на короткий миг отвлечься от однообразия.
Завтрак прошел в торжественном молчании.
— С днем рождения, — безучастно сказала мать, и Инга равнодушно улыбнулась.
Мать не скупилась на подарки. Несмотря на общую ограниченность, образование у нее было отличным, и должность заместителя финдиректора в очень серьезной фирме приносила в их дом хороший доход. Они ни в чем не нуждались — это было поводом для конфликтов всегда, сколько Инга себя помнила: с понедельника по пятницу работа с восьми до восьми, в выходные — нескончаемый телевизор и просьбы об отдыхе. Инга знала, что мать не особенно напрягается, но, вероятно, ее утомляло количество неглупых людей вокруг.
Сейчас мать вопросительно смотрела, как Инга разворачивает подарки. Хороший планшет для рисования, новая куртка, туалетная вода из последних новинок.
— Спасибо, — сказала Инга, надеясь, что в голосе достаточно теплоты. Мать только криво усмехнулась и ушла в гостиную, тотчас увеличив звук телевизора. Воскресенье было законным выходным.
Инга не знала, что подарит он. Обычно все знаки внимания было скромными: Макдональдс, поход в кино на самые дешевые места, мороженое из палатки, игрушки, страшные и мало узнаваемые, но от этого не менее ценные. У него были деньги, пусть не такие, какие Инге ежемесячно давала на расходы мать, но дело было не в жадности, а в чем-то, похожем на откуп: «На».
Инга тянула время. Вымыла посуду, убралась на кухне. Они жили вдвоем, третьим был ленивый и теплый кот, патологический чистюля, и само слово «уборка» мало было применимо к их квартире. Но Инга смотрела на кухонные часы — половина десятого.
Надо было терпеть и ждать.
Спасали задания. Инга открыла ноутбук: единственное поздравление от лучшей подруги, остальные еще не проснулись. Надо было закончить реферат, начать презентацию, сделать английский, просмотреть биологию. Школа была неумолима, впереди ждал ЕГЭ, институт, какой-то бессмысленный выбор. Инга считала, что высшее образование ей ни к чему, ее приоритет был в художке, но пример матери маячил перед глазами слишком навязчиво. Если бы в свое время бабушка не загоняла ее до слез репетиторами, им бы пришлось много, много сложнее. По крайней мере, семь или восемь лет ее упорного труда сейчас выливалось не в трехзвездочную Турцию и дочь в обносках. Мать могла позволить себе и пофырчать, и поглумиться. Инга относилась к этому снисходительно, зная по рассказам бабушки, что матери это все досталось нелегко.
Мысли все равно убегали в сторону. Чем он занят, с кем он сейчас, успел ли подумать о ней? Инге хотелось спросить у него, но она не решалась. Отчет перед ней он никогда не давал.
Уроки шли трудно, время — медленно. Закончив с очередным упражнением, Инга взглянула на часы — половина второго — и решилась.
«Привет!» — написала она и поморщилась: очень банально.«Я скоро закончу домашку, жду звонка!»
Она удержалась от дурацкого смайлика. Смайлик выглядел несерьезно и как будто сводил и ее отношение к встрече на нет.
В два часа Инга приоткрыла дверь в гостиную. Все, что можно было, она сделала, наступала пора тоскливого ожидания — и даже девчонкам позвонить она не могла: все сидели за подготовкой к контрольным, кончалась четверть.
Страница 1 из 2
