Фандом: Ориджиналы. Худший день в ее жизни — когда не звонит, кто обещал.
Добавить в моё избранное
7 мин, 9 сек 315
— Обедать будем? — спросила Инга у матери.
— Если хочешь, сама себе разогрей. Уроки сделала?
— Только что, — ответила Инга. — Я тогда собираться начну.
— Не торопи события. И не вздумай сама ему звонить, — недобро предупредила мать, по-прежнему не отрываясь от телевизора. Впрочем, один быстрый, суровый взгляд она на Ингу все-таки бросила. — Слышишь?
— Слышу, — пробормотала Инга, отступая к двери.
Мысли матери она знала: все мужики козлы, им веры нет, пользоваться ими нужно. И о том, что она отправила сообщение, она, разумеется, не сказала. Мать ни для кого не делала исключений — разве что своего шефа она считала «приличным мужиком».
Инга тихо закрыла дверь, морщась от истерических всхлипов какой-то тупой героини тупого сериала. У нее начала болеть голова.
«Вконтакте» сыпались сообщения — от подруг по художке, в группе класса, и даже девочки из летнего лагеря прислали ей милых котиков с роскошным букетом цветов. Несколько зажигательных песен, ролик из фильма, веселые мемы… Инге было невесело.
Она закрыла ноутбук, из последних сил сдерживая слезы, и еще раз проверила телефон. Ничего, никаких новостей. Сообщение прочитано не было.
Сжимая в руке телефон, Инга взяла учебник и села на диван. Ей надо было убить время, пусть с пользой, увлечься так, чтобы перестать, наконец, об этом думать, но геометрия не утешала. Инга ходила по комнате, отмеряя шаги секундами: сейчас она впервые в жизни поняла, что такое — часы со стрелками и как безжалостно время: шаг — тик, шаг — так, а до вечера все меньше и меньше часов, новостей никаких, ни звонка, ни поздравления.
«Он не мог об этом забыть», — уверяла себя Инга. Успешно, потому что и правда — забыть он об этом не мог.
— Мама?
Мать неохотно повернула к ней голову.
— Может быть, что-то случилось? Поэтому он не звонит?
— Не выдумывай, — буркнула мать. Потом, помолчав, протянула руку с пультом и выключила телевизор. — Инга… если хочешь, мы сходим с тобой куда-нибудь вдвоем.
Мать встала, подошла, обняла Ингу, и ей тотчас же захотелось заплакать.
— Мама, это несправедливо, — прошептала она.
Мать пожала плечами.
— Пойдем?
Инга на секунду задумалась.
— Нет, — покачала она головой. — Мы уйдем, а вдруг он позвонит?
— На мобильный, — напомнила мать. — Позвонит — пойдешь к нему.
Инга подняла голову и посмотрела матери в глаза. В них не было никакого желания выходить из дома, подальше от чужих надуманных, пафосных проблем, которых никогда не бывает в жизни. Мать была вся там, в одном из своих сериалов, пусть Инга и оценила ее готовность пожертвовать парой часов.
— Нет, — отказалась она. — Извини. Я лучше позанимаюсь.
Инга ушла рисовать, но картинка не выходила. Расползались мысли, фигуры, линии, лист покрылся разводами — Инга даже не могла толком стирать неуверенные, как у дошкольницы, карандашные штрихи. Руки дрожали, о том, чтобы рисовать на планшете, и речи не шло. Измученный телефон запищал, требуя зарядки, и испуганная Инга не сразу попала в розетку штепселем. А если бы он позвонил ей вот прямо сейчас?
Вместе с дождем в окно стучал вечер. Осень не баловала длинным днем.
— Пора спать. — Мать заглянула в комнату. — Завтра у тебя две контрольные.
Инга посмотрела на нее глазами, полными отчаяния, но мать осталась холодна.
— Я тебя предупреждала. Давай ложись.
Стоя под душем, Инга позволила себе разрыдаться. Как будто капли воды могли от нее самой скрыть обидные до боли слезы, и как будто для всех — и для себя самой — она не прожила сегодня один из самых скверных дней в своей жизни, и даже не призналась себе в этом.
Инга отцепила телефон от зарядки, провела рукой по экрану. Пустота. Сообщение не прочитано, только сверху призывно мигали уведомления из «Вконтакте».
Инга свернулась под одеялом. Ее знобило, и горячий душ не помог. На кровать вспрыгнул кот, свернулся в ногах и заурчал, но Инга не обратила на него никакого внимания. Мать со своим равнодушным цинизмом оказалась права — и это было внезапно, явно и страшно. Не правота матери сама по себе — Инга признавала, что мать все равно опытнее и умнее, несмотря на всю свою недалекость, — а осознание ее правоты.
«Ты ему не нужна, не надейся», — так она говорила с самого начала, а точнее, с конца.
Инга считала тот день концом — и сейчас конец подошел к завершению.
«Никогда больше мне не звони», — написала она, не особо надеясь, что и это сообщение будет прочитано. Потом открыла телефонную книгу, прокрутила список.
«Папа».
«Удалить насовсем».
— Если хочешь, сама себе разогрей. Уроки сделала?
— Только что, — ответила Инга. — Я тогда собираться начну.
— Не торопи события. И не вздумай сама ему звонить, — недобро предупредила мать, по-прежнему не отрываясь от телевизора. Впрочем, один быстрый, суровый взгляд она на Ингу все-таки бросила. — Слышишь?
— Слышу, — пробормотала Инга, отступая к двери.
Мысли матери она знала: все мужики козлы, им веры нет, пользоваться ими нужно. И о том, что она отправила сообщение, она, разумеется, не сказала. Мать ни для кого не делала исключений — разве что своего шефа она считала «приличным мужиком».
Инга тихо закрыла дверь, морщась от истерических всхлипов какой-то тупой героини тупого сериала. У нее начала болеть голова.
«Вконтакте» сыпались сообщения — от подруг по художке, в группе класса, и даже девочки из летнего лагеря прислали ей милых котиков с роскошным букетом цветов. Несколько зажигательных песен, ролик из фильма, веселые мемы… Инге было невесело.
Она закрыла ноутбук, из последних сил сдерживая слезы, и еще раз проверила телефон. Ничего, никаких новостей. Сообщение прочитано не было.
Сжимая в руке телефон, Инга взяла учебник и села на диван. Ей надо было убить время, пусть с пользой, увлечься так, чтобы перестать, наконец, об этом думать, но геометрия не утешала. Инга ходила по комнате, отмеряя шаги секундами: сейчас она впервые в жизни поняла, что такое — часы со стрелками и как безжалостно время: шаг — тик, шаг — так, а до вечера все меньше и меньше часов, новостей никаких, ни звонка, ни поздравления.
«Он не мог об этом забыть», — уверяла себя Инга. Успешно, потому что и правда — забыть он об этом не мог.
— Мама?
Мать неохотно повернула к ней голову.
— Может быть, что-то случилось? Поэтому он не звонит?
— Не выдумывай, — буркнула мать. Потом, помолчав, протянула руку с пультом и выключила телевизор. — Инга… если хочешь, мы сходим с тобой куда-нибудь вдвоем.
Мать встала, подошла, обняла Ингу, и ей тотчас же захотелось заплакать.
— Мама, это несправедливо, — прошептала она.
Мать пожала плечами.
— Пойдем?
Инга на секунду задумалась.
— Нет, — покачала она головой. — Мы уйдем, а вдруг он позвонит?
— На мобильный, — напомнила мать. — Позвонит — пойдешь к нему.
Инга подняла голову и посмотрела матери в глаза. В них не было никакого желания выходить из дома, подальше от чужих надуманных, пафосных проблем, которых никогда не бывает в жизни. Мать была вся там, в одном из своих сериалов, пусть Инга и оценила ее готовность пожертвовать парой часов.
— Нет, — отказалась она. — Извини. Я лучше позанимаюсь.
Инга ушла рисовать, но картинка не выходила. Расползались мысли, фигуры, линии, лист покрылся разводами — Инга даже не могла толком стирать неуверенные, как у дошкольницы, карандашные штрихи. Руки дрожали, о том, чтобы рисовать на планшете, и речи не шло. Измученный телефон запищал, требуя зарядки, и испуганная Инга не сразу попала в розетку штепселем. А если бы он позвонил ей вот прямо сейчас?
Вместе с дождем в окно стучал вечер. Осень не баловала длинным днем.
— Пора спать. — Мать заглянула в комнату. — Завтра у тебя две контрольные.
Инга посмотрела на нее глазами, полными отчаяния, но мать осталась холодна.
— Я тебя предупреждала. Давай ложись.
Стоя под душем, Инга позволила себе разрыдаться. Как будто капли воды могли от нее самой скрыть обидные до боли слезы, и как будто для всех — и для себя самой — она не прожила сегодня один из самых скверных дней в своей жизни, и даже не призналась себе в этом.
Инга отцепила телефон от зарядки, провела рукой по экрану. Пустота. Сообщение не прочитано, только сверху призывно мигали уведомления из «Вконтакте».
Инга свернулась под одеялом. Ее знобило, и горячий душ не помог. На кровать вспрыгнул кот, свернулся в ногах и заурчал, но Инга не обратила на него никакого внимания. Мать со своим равнодушным цинизмом оказалась права — и это было внезапно, явно и страшно. Не правота матери сама по себе — Инга признавала, что мать все равно опытнее и умнее, несмотря на всю свою недалекость, — а осознание ее правоты.
«Ты ему не нужна, не надейся», — так она говорила с самого начала, а точнее, с конца.
Инга считала тот день концом — и сейчас конец подошел к завершению.
«Никогда больше мне не звони», — написала она, не особо надеясь, что и это сообщение будет прочитано. Потом открыла телефонную книгу, прокрутила список.
«Папа».
«Удалить насовсем».
Страница 2 из 2
