Фандом: Ориджиналы. Демоны не болеют. Племянник самого Люцифера и вовсе должен обладать несокрушимым здоровьем. Но не все недуги поражают тело. Хотя лечить их все же приходится через тело. Это история о необычном враче, необычном пациенте и о совершенно необыкновенном недуге… с собственным именем и личностью.
Добавить в моё избранное
48 мин, 11 сек 7034
Ангел с трудом подавил безумный порыв стащить мужа с двухметровой высоты и затискать. Он будет вырываться и возмущаться, что Энджи больше ни о чём не думает, кроме как… — Эй, красавчик в чёрном, я к вам обращаюсь. А глаза-то какие большие и грустные сделал…
Он спустился сам, вытер руки об кусок антистатика, которым обычно протирал мониторы, и обвил белого киллера. И светлого, и бледного.
— Ты ведь этого хотел, верно? Дорогой… — Ксавьер беспокойно поцеловал его, уколовшись об ресницы. — Я не люблю, когда ты такой. Я боюсь тебя…
— Включи мне свою консерву, малыш.
— Он включён. Всегда включён. И даже слышит тебя, — он повернулся, не выпуская Ангела из объятий. — Просто экран себе погасил. Задавай вопрос, я загружу в него недостающую формулу.
— Во мне достаточно формул, — проворчал суперкомпьютер, проявив на дисплее одну строку для ввода.
— Ты это слышишь? Опять ворчит. Ворчит и спорит, — Кси застенчиво улыбнулся и высвободил одну руку. — Если ты сделаешь ещё шажок, я дотянусь до клавиатуры.
— Ксавьер, я не настолько распсиховался, чтобы говорить это так. Разговаривать со мной, как с ребёнком… или пациентом мозгоправа.
— Но я же сказал, что боюсь.
— Детка, я очень расстроен, только и всего, — Ангел посадил его в огромное кресло и встал позади. — Что за формула?
— Я её как раз сочиняю, — пальцы летали над клавиатурой, будто реактивные, на экране, как показалось Энджи, происходила боевая перестрелка, а Ксавьер привычно закусил губу. — Чтобы объяснить ему как-то принцип работы наркотика. Изобразить. Обыкновенным циклом. Только короче. Совсем коротко. Но меня терзают смутные сомнения…
— Насчёт чего?
— Ты не боишься, что вопрос о Моди будет чем-то вроде вопроса о смысле жизни, вселенной и всего сущего? Что Ворчун ответит «42» или ещё какую похожую чушь выдаст.
— Я достаточно психован, чтобы не бояться ничего. В отличие от тебя, либлинг, — он наклонился, целуя золотоволосую макушку. — Я уже успокаиваюсь.
— А я уже заканчиваю, — Кси несколько раз нажал на «Enter» и удовлетворённо фыркнул. — Ну? Скажи ему это вслух.
— Основополагающая нашего бытия — счастье. Основополагающая бытия эфирного амфетамина и вещества с кодовым именем «acid poison» — зависимые люди, наркоманы. Но они больше не вписываются в решение этого уравнения. Так что нужно живому наркотику для полного счастья?
С экрана постепенно поисчезало всё. Киллер с недоверием смотрел на чёрный провал, жалея, что кибер-интеллект работает абсолютно бесшумно. Хотелось бы узнать, насколько усердно скрипят его кристаллические мозги. Ксавьер, успевший разволноваться больше супруга, вскочил и начал ходить туда-сюда, пока Ангел его не поймал и тесно к себе прижал.
— В сущности, я ни на что не надеюсь, — выдохнул киллер губами в губы. — Меня поддерживаешь ты. И всё. Если бы папа был мной, ему для полного счастья не хватало бы…
— Заберите ответ, — экран мигнул один раз и погас, а на принтере пошла печать.
— Не торопись, — шепнул Кси уголком губ. — Ты ведь тоже не хочешь испытать разочарование.
— О да, увидеть на бумаге «42». Инопланетную тарелку. Слово «вечность».
— Или милое «666» на боку тарелки под забором, где нацарапано«вечность».
— Скорее уж на заборе будет другое слово, неприличное. Давай всё-таки посмотрим.
Ангел быстро вытащил листок. Не заметил, как перехватило дыхание. Там было отпечатано чьё-то лицо. Незнакомое. Или…
Ксавьер почувствовал панику:
— Кто это?! О Господи… Кому позвонить, чтобы узнать, куда поехать… Энджи.
— Слышу шум, а где драка? — Демон, внёсшийся в серверную на ракетных лыжах, разулся и с немого разрешения брата поцеловал Ксавьера взасос. — Почему вы стоите как на похоронах? И зачем распечатали фотку Шэдоу? Кстати, где вы её взяли вообще?
— Стоп. Ты сказал! — Ангел с почтением посмотрел на Ворчуна. — А я ещё подумал, что лицо… с тем дурацким чувством дежавю и убеждением, что Тень никто никогда не видел. Я там был. Но откуда ты знаешь, что это действительно он?
— В приступе особой нежности папа… В смысле, нежность была не моя!
— Ди, я тебе верю, дальше!
— В общем, однажды папа был очень расположен к беседам и откровениям. Обрисовал мне, как выглядит Шэд. Сомнения и расхождения допустимы, но я сразу признал острые очень угловатые скулы. И глаза, оттенок которых невозможно определить: не то синие, не то чёрные, в сетке серых меняющихся пятен. На фото они просто чёрные. Насчёт волос ничего не знаю, причёску муз-любитель «Тетрадки смерти» регулярно меняет. Но раньше или позже, уточнил Мод, они всегда загибаются вверх, напоминая иглы дикобраза. Как тут.
— Ну и что нам с этим делать? — нахмурился Кси. — Я не понимаю ответ. Не расшифровываю эти странные намёки. Энджи?
— Почём я знаю?
Он спустился сам, вытер руки об кусок антистатика, которым обычно протирал мониторы, и обвил белого киллера. И светлого, и бледного.
— Ты ведь этого хотел, верно? Дорогой… — Ксавьер беспокойно поцеловал его, уколовшись об ресницы. — Я не люблю, когда ты такой. Я боюсь тебя…
— Включи мне свою консерву, малыш.
— Он включён. Всегда включён. И даже слышит тебя, — он повернулся, не выпуская Ангела из объятий. — Просто экран себе погасил. Задавай вопрос, я загружу в него недостающую формулу.
— Во мне достаточно формул, — проворчал суперкомпьютер, проявив на дисплее одну строку для ввода.
— Ты это слышишь? Опять ворчит. Ворчит и спорит, — Кси застенчиво улыбнулся и высвободил одну руку. — Если ты сделаешь ещё шажок, я дотянусь до клавиатуры.
— Ксавьер, я не настолько распсиховался, чтобы говорить это так. Разговаривать со мной, как с ребёнком… или пациентом мозгоправа.
— Но я же сказал, что боюсь.
— Детка, я очень расстроен, только и всего, — Ангел посадил его в огромное кресло и встал позади. — Что за формула?
— Я её как раз сочиняю, — пальцы летали над клавиатурой, будто реактивные, на экране, как показалось Энджи, происходила боевая перестрелка, а Ксавьер привычно закусил губу. — Чтобы объяснить ему как-то принцип работы наркотика. Изобразить. Обыкновенным циклом. Только короче. Совсем коротко. Но меня терзают смутные сомнения…
— Насчёт чего?
— Ты не боишься, что вопрос о Моди будет чем-то вроде вопроса о смысле жизни, вселенной и всего сущего? Что Ворчун ответит «42» или ещё какую похожую чушь выдаст.
— Я достаточно психован, чтобы не бояться ничего. В отличие от тебя, либлинг, — он наклонился, целуя золотоволосую макушку. — Я уже успокаиваюсь.
— А я уже заканчиваю, — Кси несколько раз нажал на «Enter» и удовлетворённо фыркнул. — Ну? Скажи ему это вслух.
— Основополагающая нашего бытия — счастье. Основополагающая бытия эфирного амфетамина и вещества с кодовым именем «acid poison» — зависимые люди, наркоманы. Но они больше не вписываются в решение этого уравнения. Так что нужно живому наркотику для полного счастья?
С экрана постепенно поисчезало всё. Киллер с недоверием смотрел на чёрный провал, жалея, что кибер-интеллект работает абсолютно бесшумно. Хотелось бы узнать, насколько усердно скрипят его кристаллические мозги. Ксавьер, успевший разволноваться больше супруга, вскочил и начал ходить туда-сюда, пока Ангел его не поймал и тесно к себе прижал.
— В сущности, я ни на что не надеюсь, — выдохнул киллер губами в губы. — Меня поддерживаешь ты. И всё. Если бы папа был мной, ему для полного счастья не хватало бы…
— Заберите ответ, — экран мигнул один раз и погас, а на принтере пошла печать.
— Не торопись, — шепнул Кси уголком губ. — Ты ведь тоже не хочешь испытать разочарование.
— О да, увидеть на бумаге «42». Инопланетную тарелку. Слово «вечность».
— Или милое «666» на боку тарелки под забором, где нацарапано«вечность».
— Скорее уж на заборе будет другое слово, неприличное. Давай всё-таки посмотрим.
Ангел быстро вытащил листок. Не заметил, как перехватило дыхание. Там было отпечатано чьё-то лицо. Незнакомое. Или…
Ксавьер почувствовал панику:
— Кто это?! О Господи… Кому позвонить, чтобы узнать, куда поехать… Энджи.
— Слышу шум, а где драка? — Демон, внёсшийся в серверную на ракетных лыжах, разулся и с немого разрешения брата поцеловал Ксавьера взасос. — Почему вы стоите как на похоронах? И зачем распечатали фотку Шэдоу? Кстати, где вы её взяли вообще?
— Стоп. Ты сказал! — Ангел с почтением посмотрел на Ворчуна. — А я ещё подумал, что лицо… с тем дурацким чувством дежавю и убеждением, что Тень никто никогда не видел. Я там был. Но откуда ты знаешь, что это действительно он?
— В приступе особой нежности папа… В смысле, нежность была не моя!
— Ди, я тебе верю, дальше!
— В общем, однажды папа был очень расположен к беседам и откровениям. Обрисовал мне, как выглядит Шэд. Сомнения и расхождения допустимы, но я сразу признал острые очень угловатые скулы. И глаза, оттенок которых невозможно определить: не то синие, не то чёрные, в сетке серых меняющихся пятен. На фото они просто чёрные. Насчёт волос ничего не знаю, причёску муз-любитель «Тетрадки смерти» регулярно меняет. Но раньше или позже, уточнил Мод, они всегда загибаются вверх, напоминая иглы дикобраза. Как тут.
— Ну и что нам с этим делать? — нахмурился Кси. — Я не понимаю ответ. Не расшифровываю эти странные намёки. Энджи?
— Почём я знаю?
Страница 13 из 14
