Синтетические формы

В сущности, Хэлл редко находил время на астрономию, и помощник работал там самостоятельно. Были подозрения, что ему скучно куковать в одиночестве, а если точнее — сидеть безвылазно на горе без женской ласки и внимания.

Именно сегодня Ангел решил сказать об этом Солнечному мальчику. Подогнать хорошенькую подружку-помощницу или на крайний случай подменить несчастного ботаника на время, пока он прогуляется по полногрудым цветникам. Однако добрые намерения коммандера ELSSAD испарились в тот момент, когда чья-то коварная рука повалила его в высокую траву всего в двух шагах от скульптурного единорога.

— Дядюшка, — и сил удивляться как-то не нашлось. — Ты покинул дворец, Кухню…

— Какая наблюдательность, вишнёвый мой, — с тенью насмешки ответил Бегемот и уселся на грудь киллера. — У меня есть шифрограмма твоему отцу. Я почему-то решил вручить её лично. Так захотела моя левая нога. А может, то была не нога.

— Ты невероятно оживлён. Что я должен передать?

— Что он получит по морде. За то, что опять потерял мотивацию.

—?!

— У твоего эфирно-амфетаминного родителя депрессия. Поразмышляй над этим, — демон обжорства мягко поцеловал его и исчез.

Очкарики, тоскующие без любви на крыше мира, были мгновенно забыты, Ангел вприпрыжку домчался с Мауна-Кеа к дороге и кубарем кувыркнулся в машину.

— Что-то ты быстро. Я выкурил всего две сигареты.

— Хватит курить, я боюсь увидеть во сне твои чёрные лёгкие, — он выбил из руки Демона окурок. — Поезжай.

— Зато это такая готика… — дьявол-ассасин получил по губам и рассмеялся. — Ну что ты куксишься? Ботаник в обсерватории оказался несимпатичным? Как его хоть звать?

— Да не был я там! Не дошёл.

— Перехватили, значит, — Демон посерьёзнел, вплетаясь в его мысли. — Вообще-то в период, когда выпадает день рождения, папа всегда ходит потерянный, отменяет кабинетные встречи с просителями, безвылазно сидит в розарии…

— Юлиус, но я не понимаю.

— Ради чего живёт дьявол?

— Ну…

— Ага, вот видишь. А думаешь, мне легко ответить?

— Значит, надо спросить?

— Только не сейчас. Сами должны догадаться. Собрав в кучу и отталкиваясь от всего, что знаем о его сущности.

— Ты за дорогой следи, ага? Я сам буду голову ломать.

— Отличное разделение труда.

— Не начинай… — он прижался затылком к креслу и закрыл глаза. — Атмосферный. Хотя Бегемот назвал его Вещественным. Наркотик-воздух. Или воздух-наркотик. Кажется, я теряюсь. Что нужно живым наркотикам?

— Торчки.

— Торчки есть. И, похоже, радости приносят мало. Что ещё?

— Ничего. Отсюда потеря мотивации.

— Может, новые торчки?

— Было дело, плавали. Определённо — нет.

— Ещё?

— Я не компьютерный мозг, Энджи, любовь моя несносная.

— О-о-о! Нам нужен этот мозг! Старый ворчун. Сворачивай, в Хайер-билдинг.

— Мне казалось, что Хэлл круче консервной банки по части интеллекта. Почему не его спросить? Он даже не на Марсе, а в двух шагах. А если бы и улетел, один межпланетный звонок решил бы проблему.

— Не решил бы. И нам сейчас нужен не интеллект. А миллиарды комбинаций цифр.

— Зачем?

— Ты после дозы себя как вообще чувствуешь? Хотя у кого я это спрашиваю… Юс, когда вмажешься, в голове просто матричные потоки парафренных цветов и расщепленных звуков. Чтобы выстроить из них какие-то причинно-следственные связи, нужно перепробовать все варианты совпадений. Ты представляешь себе это?

— Разве нам не нужна картина в целом?

— Картина в целом, то есть совокупность сладкого кошмара — это, собственно, фигура папочки с контрастными глазами и ногтями. Много ты по ней прочтёшь?

— А если он сам не знает?

— Жестяк, дорогой, ты меня убиваешь. Он сто процентов не знает! Иначе б не мучился и не валялся в розарии безупречным трупом. Зато мы узнаем.

— Мне кажется это бредовым, не в ту сторону выполнимым, Эндж. Наркотический хаос и скучный компьютер несовместимы.

— А наш темптер-отец, весь, каков есть — совместим со скучной реальностью вообще?

— Убедил. Можно я покурю?

— Нет.

— Маленький тиран… вылезай. Я поеду дальше на парковку, третий уровень.

— И будешь там курить?

— Обязательно. Устрою пожар.

— В Хайер-билдинг уже был пожар. В котором меня убил кое-кто, — Ангел схватился за ручку двери.

— Малыш, прости… — Демон удержал его взглядом на несколько секунд дольше. — Все знают, что у меня дурацкие шутки.

— Поднимись к нам на сто двадцать второй, — Эндж вышел, оставив дверку Феррари открытой.

— Почему тебя так взволновала шифрограмма? — Ксавьер казался миниатюрным на фоне шлейфа, который подключал в новый петабайтный винчестер Ворчуна.