Tylluan

Огромные белые пространства, воспоминания о которых заполнили его сознание, резко контрастировали с тёплой темнотой, окутывавшей его минуту назад. Огонь исчез так быстро, будто кто-то погасил его, не оставив ни единого шанса хотя бы погреться об остывающие угли. Хендрик застыл, опустив ноги на прохладную поверхность дивана, и в голове звучал голос Терри, наполненный холодными, тяжёлыми интонациями: «Если ты решил принадлежать мне, то ты должен принадлежать мне».

От холода сводило пальцы. Последние приятные ощущения уходили из тела, оставляя гнетущую, давящую пустоту. В отчаянии хотелось рассмеяться — как он мог хотя бы на минуту подумать, что у него получится изменить свой выбор? Что ему удастся преодолеть собственные страхи и снова очутиться в тепле и защите?

Мысли выравнивались, позволяя вновь обрести уверенность в собственных поступках. Он должен найти Терри. Паника медленно отпускала лёгкие, позволяя выровнять дыхание. Гарри с потерянным видом сидел рядом, но пальцы больше не немели при взгляде на него.

Чувство неожиданной свободы завораживало.

Ни на следующий день, ни днём после он не видел Гарри.

Приходили его друзья, но не он сам.

Это не тревожило, наоборот, возвращало ясность в осознание собственных мыслей и поступков. Хендрик понимал, что рано или поздно он должен был получить новое подтверждение своих предположений.

В совятне, аккуратно привязывая к лапе школьной большой бурой совы письмо отцу, он с замирающим сердцем оглядывал длинные ряды птиц.

— Неясыть, — за спиной раздался голос профессора Люпина. — Какой крупный у тебя экземпляр.

— Это школьная, — Хендрик отпустил птицу и обернулся.

— А, да, — профессор растерянно посмотрел вслед улетающей птице. От него пахло страхом. — Ты не знаешь, какая ещё школьная?

Хендрик указал на сидящую слева сипуху грозного вида. Рассеянно кивнув ему, Люпин подошёл к зловещей птице ближе.

Полнолуние было так близко, что Хендрик почти физически ощущал животную, хаотичную магию оборотня.

— Здесь была сова, — прежде, чем обдумать мысль, сказал он. — Белая.

Хендрик резко замолчал, поняв, что профессор Люпин не может разбираться в совах Хогвартса достаточно хорошо, раз не знает даже, какие из них школьные. С другой же стороны, он знал…

— Сова Гарри Поттера, — руки Люпина заметно дрожали, пока он привязывал письмо, и тонкие верёвочки не слушались.

Аккуратно забрав у него конверт, Хендрик быстро справился с задачей и выпустил сову.

— Да, сова Гарри Поттера, — тише сказал он, нахмурившись.

— Она погибла. Хорошая была птица, — Люпин посмотрел на него долгим взглядом, и Хендрик заметил, что его зрачки расширились, заполнив почти всю радужку. — Благодарю за помощь.

Оставшись один в совятне, Хендрик думал о том, что не сможет спуститься к ужину. В мыслях было спокойно. Он мог рассуждать и думать о чём-то. Но ужас стальной хваткой сковал его ноги, и сделать хотя бы шаг к выходу было выше его сил. Его окружали дети.

Маленькие белёсые комочки плоти, они тянули его за ступни, глубже и глубже погружая в снег. Они смотрели на него с восторгом, принимая в свои ряды, расступаясь, чтобы освободить ему место.

Дети смеялись и плакали, выкапывая снег из-под его ног, чтобы облегчить путь вниз.

Хендрик смотрел вокруг, чувствуя бесконечное отвращение к маленьким обезображенным холодом и смертью лицам. Ледяной металл спокойствия выместил страх, и он знал — сколько бы они ни пытались, он останется на поверхности.

Хендрик сохранял равновесие, держась прямо и устойчиво. Маленькие белые руки не могли сдвинуть его с места и не представляли никакой угрозы.

Тёмное небо сверху опускалось всё ниже, и за плечами послышалось хлопанье крыльев. Тяжёлые птицы опускались на снег, который продавливался под их весом.

Хендрик посмотрел под ноги, и понял, что всё идёт неправильно, он не должен погружаться в этот вечный холод, он неподвластен проклятию мести, он не боится ни умерщвлённых белёсых детей, хищно заглядывающих в его глаза, ни тяжёлых клювов сов, нацеленных в его голову.

Он развернулся, чтобы вернуться в дом, но замер, осознав, что всё белое пространство перед ним заполнено совами. Они яростно поворачивали к нему свои головы, и лёд панического ужаса медленно проступал сквозь ступни, добираясь до костей, сдавливая их, наполняя всё тело свинцовой неподвижностью.

В сером сумраке он видел горящие глаза детей, отождествляющих его с собой, тянущих к нему руки, жаждущих получить его.

Хендрик не сразу заметил, что на другом краю снежной равнины появилась серая фигура. Кто-то приближался к нему. Совы не смотрели на него, казалось, они вообще не видели никого, проходящего мимо них.

Свинец таял, отпуская его кости, мышцы расслаблялись, лёд покидал тело, возвращая ему возможность дышать и двигаться.