Фандом: Гарри Поттер. Гермиона беременна от Драко Малфоя, Драко говорит ей, чтобы она избавилась от плода, и что грязнокровки ему не нужны. А спустя почти тринадцать лет Драко (как член попечительского совета Хогвартса) встречает Хогвартс-экспресс, и на платформе сталкивается с Роном Уизли, Драко как раз хотел сказать гадость по поводу рыжего отродья, как из поезда выбегают дети. К ним бежит точная мини-копия Драко и кричит: «Папочка! Я так соскучился!», а Рон обнимает сына, смотря прямо в шокированные глаза Драко, и Рон говорит в белокурые волосы мальчика: «Я тоже очень соскучился, сыночек».
Добавить в моё избранное
7 мин, 43 сек 17950
The Imprisoned Sun — Солнце в плену
Сначала были слезы.— Рон, прости… — шептала Гермиона и отворачивалась.
Она была откровенна. Она просила прощения не потому, что вымаливала пощаду, а потому, что знала — это был конец.
Потом была испуганная мордашка Джинни, растерянное лицо отца, заплаканные глаза матери, судорожно сжатые кулаки Джорджа и небольшой скандал в Гринготтсе: Билл Уизли при посетителях выбил одному из клиентов несколько зубов. Скандал замяли, в Мунго сказали, что костерост не поможет, и посоветовали обратиться к магглам через недавно созданный отдел по бытовым связям.
— Как она могла?
— А как же Роза?
Потом была статья Риты Скитер.
«Где замечена героиня войны? С кем замечена героиня войны? За каким разговором замечена героиня войны?»
Уважаемые читатели пусть не спешат обвинять «Ежедневный Пророк» в погоне за дешевой сенсацией.«Ежедневный Пророк» уверяет, что все написанное ниже — не сплетня, призванная поднять тираж, а гнойная рана нашего общества.
Гермиона Уизли, сотрудница Министерства Магии, выдающийся борец за права эльфов и автор законопроекта о социальной помощи оборотням, и Драко Малфой, военный преступник, избежавший заслуженного наказания только благодаря самоотверженности своей матери и откупившийся от Азкабана всем своим состоянием. Что их связывает — деловые отношения? Домовые эльфы? Ежегодный отчет о доходах и действиях, который бывшие Пожиратели обязаны предоставлять в Министерство?
В заштатном маггловском кафе мистер Малфой почти кричал на миссис Уизли, совал ей в руку скомканные маггловские фунты — еще упакованные в пачку Гринготтса — и требовал немедленно посетить врача.
Озаботился ли мистер Малфой душевным здоровьем миссис Уизли? Беспокоило ли его, что раны, нанесенные миссис Уизли теткой мистера Малфоя, Пожирательницей Смерти Беллатрикс Лестрейндж, дают о себе знать спустя годы?
«Мне не нужно отродье грязнокровки!» — так сказал мистер Малфой.
«Пророк» не спрашивает мистера Малфоя и миссис Уизли, что и как произошло между ними.«Пророк» задает вопрос сотруднику аврората, герою войны мистеру Гарри Поттеру, и министру Магии Кингсли Шеклболту:
«Почему вы оставили безнаказанным человека, который даже не потрудился осознать свою вину?»
«Пророк» оставляет за рамками любые споры о моральной стороне прерывания беременности.«Пророк» вопиет:
ПОЧЕМУ МЫ ДО СИХ ПОР ОБЯЗАНЫ СЛЫШАТЬ ЭТО СЛОВО ИЗ УСТ УБИЙЦЫ?
А потом было объяснение.
— Я не знаю, что на меня нашло, Рон…
— А что на тебя тогда нашло, Гарри? На суде? Какого хрена?
— Рон, пожалуйста!
— Джинни, подожди!
— Какого лысого драккла эта бледная сука вообще на свободе?
— Хватит! — Гермиона уже не рыдала. Она посерела, померкла, поблекла, она была изгоем, предательницей, парией.
Не потому, что изменила Рону. Потому, что изменила ему с Драко Малфоем.
— Я знаю, как вам всем больно, — она судорожно зажала рот рукой, чтобы только не разрыдаться. — Я знаю, как больно тебе, Рон. Я… я тварь, последняя, конченая тварь. Что я сделала с родителями? Что я сделала с тобой?
— Гермиона, зачем? — умоляюще-несчастно проговорила Джинни. Она была уже кругленькой, и все время закрывала живот от взглядов Гермионы, словно хотела защитить еще не родившееся дитя от всего, чего касались руки убийц и садистов. — Почему?
— Я не знаю, Джинни, не знаю… Это было… спонтанно. Случайно. Нелепо! Жестоко! — Гермиона сорвалась на крик. — Глупо! Гадко! Противно! Да, это было противно! Но понимание этого пришло потом… Не спрашивайте меня, я не знаю…
— Гарри, — Джинни повернулась к мужу. — Может, это было какое-то зелье? Амортенция? Может, Малфой сделал это обманом? Насильно?
— Нет, — простонала Гермиона.
— Нет, — Гарри тоже чувствовал себя мерзко. Скитер, наглая, резкая, пронырливая Скитер слишком часто в последнее время оказывалась права, и Рон знал, что Гарри мучается оттого, что на суде возражал против заключения Драко Малфоя, что убедил в этом Шеклболта и Визенгамот…
Гарри догадывался, зачем все это было нужно Малфою. Законопроект о реабилитации и реституции, который пытались продвинуть бывшие Пожиратели, лишенные всех прав состояния. Гермиона входила в группу, занимавшуюся разработками, и из всех сотрудников Министерства она оказалась то ли самой походящей жертвой, то ли Рон слишком много внимания уделял «Вредилкам», то ли было что-то еще, объяснения чему ни Гарри, ни сам Рон, ни присоединившийся к ним с бутылкой огневиски Джордж так и не нашли.
Гарри съедало чувство вины, а у Рона который день в висках стучало: «Роза, Роза, Роза». Малышка была в Норе, в заботливых руках бабушки, и Рон все время думал только об одном — как сказать ей о том, что отец и мать теперь никогда не будут вместе, что ее теплой семьи больше нет, хотя все здоровы и живы.
Страница 1 из 3
