Фандом: Гарри Поттер. Следующая часть трилогии о служебном романе. И она о том, как Гермиона, пытающаяся забыть встречу в лифте, сталкивается с Люциусом в пустом коридоре Министерства магии.
Добавить в моё избранное
6 мин, 14 сек 391
Что ж… Это стало достойным завершением столь восхитительной недели…
Наступил вечер пятницы, и Люциус Малфой, уже предвкушая выходные, сидел в массивном кресле своего большого солидного кабинета, наслаждаясь сладковатым вкусом превосходных сигар и насыщенным ароматом хорошего старого бренди. Он уже было поднес к губам первую рюмку этого божественного нектара, когда вдруг какой-то неясный, но весьма настойчивый импульс заставил его подняться из уютной плюшевой глубины и, подойдя к двери, неслышно выскользнуть в коридор.
Замерев возле кабинета министра магии, Люциус расслышал тихий звук шагов, приближающихся к двери, и слегка улыбнулся, представляя себе тонкие щиколотки Гермионы. И дальше… стройные ножки в этих невозможных лакированных четырехдюймовых шпильках, от одного взгляда на которые кровь в его жилах не просто закипала, а с того самого дня (в лифте) превращалась в настоящую лаву.
Приняв еще одно импульсивное решение, волшебник стремительно отступил в полумрак коридора, как только Гермиона начала открывать дверь. И тихо обрадовался, обнаружив в противоположной стене небольшую нишу с горевшей там одинокой свечой, которую Люциус тут же потушил, быстро и сильно дунув на нее. И очень вовремя! Потому что уже в следующую секунду госпожа министр распахнула тяжеленную дверь из красного дерева и, держа в руках стопку папок, вышла из кабинета.
Словно какой-нибудь бесстыжий вуайерист, Люциус жадно смотрел на нее, не в силах отвести взгляд, когда увидел, как Гермиона вдруг неловко спотыкается прямо у него на глазах. Затаив дыхание, он начал горячо молиться всем богам, которых знал, чтоб она все-таки выронила то, что несла перед собой. А потом начала поднимать… Прямо перед ним. Наклонившись так, чтобы облегающая юбка-карандаш позволила ему увидеть… то, что ужасно хотелось увидеть. Или даже опустившись на колени, и тогда он мог бы представить, что она…
Счастливчик! Мольбы его оказались услышаны. Выронив громоздкие папки из рук, Гермиона действительно наклонилась, чтобы подобрать их, не догадываясь, что стоящий совсем рядом гордый и высокомерный маг пожирает глазами ее ножки в магловских чулках. Один вид которых заставлял его пах напрячься и заломить. А когда, чтоб было удобней, она еще и присела, Малфой понял, что не может сделать ни единого вдоха. Смотреть, как его персональный (горький и в то же время пьяняще сладкий) запретный плод очаровательно ерзает прямо перед ним, пытаясь собрать разлетевшиеся вещи, было по-настоящему мучительно, но и бесконечно отрадно…
О-о-о… Это можно считать достойным завершением такой ужасной недели!
Букет из самых разнообразных цветов появился на столе Гермионы уже в понедельник вместе с визиткой Люциуса Малфоя, который своим аккуратнейшим каллиграфическим почерком пояснял в приписке, что решил преподнести ей по одному разному цветку, поскольку не знал, какие именно являются для нее самыми любимыми.
Будто ей было мало того, что не могла прийти в себя после их более чем странной встречи в лифте, из-за которой оказалась напрочь выбитой из колеи. На самом деле непонятное вожделение, так внезапно охватившее ее в тот день, испугало Гермиону до дрожи. До слабости в подгибающихся коленках. Именно этот страх заставил с головой погрузиться в работу и упорно избегать Люциуса Малфоя всю неделю, и надо отдать должное, это получилось неплохо. Один только раз удача отвернулась от нее, и с Люциусом все-таки пришлось увидеться — в среду у них всегда проводилось совещание по бюджету. А он, как-никак, был главой департамента финансов во вверенном ей Министерстве магии.
Собираясь сегодня домой, она уже придумывала веские аргументы, способные убедить Рональда, что взятая с собой документация и правда нуждается в том, чтобы ее срочно просмотрели. Хотя и понимала, почему привычка брать работу на дом, пусть даже сейчас, когда дети находятся в Хогвартсе, кажется мужу отвратительной.
«Господи! Но мне же нужно хоть как-то, хоть чем-нибудь отвлечься от дурацких, постоянно преследующих мыслей о… Люциусе Малфое. Даже если это означает, что Рон будет жутко недоволен, выходные окончательно испорчены, а надежда на то, что наш трещащий по швам брак можно реанимировать, станет еще слабей».
Когда тяжелая дверь кабинета захлопнулась, разочарованное рычание невольно слетело с губ министра магии: без палочки, лежащей на самом дне сумки, она не могла запереть его заклинанием. Перехватив папки с документами одной рукой, Гермиона сняла сумку с плеча и, бедром прижав ее к стене, начала судорожно рыться на дне в надежде отыскать волшебную палочку. При этом ругая себя за то, что не подумала о такой важной мелочи до того, как собралась идти домой.
В какое-то мгновение сумка дернулась, сползая по стене вниз. Попытавшись удержать ее, Гермиона неловко потянулась и в результате уронила на пол не только сумочку, из которой тут же посыпалось содержимое, но и папки, что держала в другой руке.
Наступил вечер пятницы, и Люциус Малфой, уже предвкушая выходные, сидел в массивном кресле своего большого солидного кабинета, наслаждаясь сладковатым вкусом превосходных сигар и насыщенным ароматом хорошего старого бренди. Он уже было поднес к губам первую рюмку этого божественного нектара, когда вдруг какой-то неясный, но весьма настойчивый импульс заставил его подняться из уютной плюшевой глубины и, подойдя к двери, неслышно выскользнуть в коридор.
Замерев возле кабинета министра магии, Люциус расслышал тихий звук шагов, приближающихся к двери, и слегка улыбнулся, представляя себе тонкие щиколотки Гермионы. И дальше… стройные ножки в этих невозможных лакированных четырехдюймовых шпильках, от одного взгляда на которые кровь в его жилах не просто закипала, а с того самого дня (в лифте) превращалась в настоящую лаву.
Приняв еще одно импульсивное решение, волшебник стремительно отступил в полумрак коридора, как только Гермиона начала открывать дверь. И тихо обрадовался, обнаружив в противоположной стене небольшую нишу с горевшей там одинокой свечой, которую Люциус тут же потушил, быстро и сильно дунув на нее. И очень вовремя! Потому что уже в следующую секунду госпожа министр распахнула тяжеленную дверь из красного дерева и, держа в руках стопку папок, вышла из кабинета.
Словно какой-нибудь бесстыжий вуайерист, Люциус жадно смотрел на нее, не в силах отвести взгляд, когда увидел, как Гермиона вдруг неловко спотыкается прямо у него на глазах. Затаив дыхание, он начал горячо молиться всем богам, которых знал, чтоб она все-таки выронила то, что несла перед собой. А потом начала поднимать… Прямо перед ним. Наклонившись так, чтобы облегающая юбка-карандаш позволила ему увидеть… то, что ужасно хотелось увидеть. Или даже опустившись на колени, и тогда он мог бы представить, что она…
Счастливчик! Мольбы его оказались услышаны. Выронив громоздкие папки из рук, Гермиона действительно наклонилась, чтобы подобрать их, не догадываясь, что стоящий совсем рядом гордый и высокомерный маг пожирает глазами ее ножки в магловских чулках. Один вид которых заставлял его пах напрячься и заломить. А когда, чтоб было удобней, она еще и присела, Малфой понял, что не может сделать ни единого вдоха. Смотреть, как его персональный (горький и в то же время пьяняще сладкий) запретный плод очаровательно ерзает прямо перед ним, пытаясь собрать разлетевшиеся вещи, было по-настоящему мучительно, но и бесконечно отрадно…
О-о-о… Это можно считать достойным завершением такой ужасной недели!
Букет из самых разнообразных цветов появился на столе Гермионы уже в понедельник вместе с визиткой Люциуса Малфоя, который своим аккуратнейшим каллиграфическим почерком пояснял в приписке, что решил преподнести ей по одному разному цветку, поскольку не знал, какие именно являются для нее самыми любимыми.
Будто ей было мало того, что не могла прийти в себя после их более чем странной встречи в лифте, из-за которой оказалась напрочь выбитой из колеи. На самом деле непонятное вожделение, так внезапно охватившее ее в тот день, испугало Гермиону до дрожи. До слабости в подгибающихся коленках. Именно этот страх заставил с головой погрузиться в работу и упорно избегать Люциуса Малфоя всю неделю, и надо отдать должное, это получилось неплохо. Один только раз удача отвернулась от нее, и с Люциусом все-таки пришлось увидеться — в среду у них всегда проводилось совещание по бюджету. А он, как-никак, был главой департамента финансов во вверенном ей Министерстве магии.
Собираясь сегодня домой, она уже придумывала веские аргументы, способные убедить Рональда, что взятая с собой документация и правда нуждается в том, чтобы ее срочно просмотрели. Хотя и понимала, почему привычка брать работу на дом, пусть даже сейчас, когда дети находятся в Хогвартсе, кажется мужу отвратительной.
«Господи! Но мне же нужно хоть как-то, хоть чем-нибудь отвлечься от дурацких, постоянно преследующих мыслей о… Люциусе Малфое. Даже если это означает, что Рон будет жутко недоволен, выходные окончательно испорчены, а надежда на то, что наш трещащий по швам брак можно реанимировать, станет еще слабей».
Когда тяжелая дверь кабинета захлопнулась, разочарованное рычание невольно слетело с губ министра магии: без палочки, лежащей на самом дне сумки, она не могла запереть его заклинанием. Перехватив папки с документами одной рукой, Гермиона сняла сумку с плеча и, бедром прижав ее к стене, начала судорожно рыться на дне в надежде отыскать волшебную палочку. При этом ругая себя за то, что не подумала о такой важной мелочи до того, как собралась идти домой.
В какое-то мгновение сумка дернулась, сползая по стене вниз. Попытавшись удержать ее, Гермиона неловко потянулась и в результате уронила на пол не только сумочку, из которой тут же посыпалось содержимое, но и папки, что держала в другой руке.
Страница 1 из 2
