Очень плохая девочка

Опергруппу Грейвз вызвал на ковёр сразу, они не успели ни отойти от случившегося, ни привести себя в порядок. Отчитывал он их, сидя за столом и даже не потрудившись кивнуть, когда они вошли.

— Аврор Смитсон, — сказал он скучающим тоном, — ещё одна такая промашка — и я переведу вас на бумажную работу.

— Я разведал обстановку, сэр, — попытался оправдаться Смитсон, — ничто не предвещало… — Он осёкся, опустил глаза. — Я виноват, сэр, это больше не повторится.

— Вам следует помнить, что из-за вашей самоуверенности аврор Голдштейн чуть не поплатилась жизнью! — сказал Грейвз, подбавив в голос металла.

Когда он узнал, что Тина едва увернулась от Авады, которой опалило ей волосы, у него затряслись руки. Собственно, опергруппа в составе Смитсона, Роуза, МакКиннона и Голдштейн виновато переминалась перед ним только потому, что он хотел лично убедиться, всё ли с Тиной в порядке.

На первый взгляд, да. У Голдштейн был такой же виноватый вид, как и у остальных, она краснела и топталась на месте, бросая на Грейвза быстрые взгляды.

Грейвз распекал несчастных не спеша, чтобы дать Голдштейн время прийти в себя и успокоиться. Он надеялся, что его ровный голос вправду сможет её успокоить, — это было всё, что он мог для неё сделать.

После того Рождества он ловил на себе взгляды Тины, несчастные и обиженные. Обговоренная неделя прошла давно, первого шага он не делал, Тина, видимо, тоже предпочитала молча страдать. Грейвз не давал волю своим желаниям, будучи уверен, что служебный роман с подчинённой до добра не доведёт, но не мог не признавать, что Тина привлекает его. Она-то свои желания признала куда быстрее него и реализовать пыталась со свойственной молодости напористостью. Наверняка уже пожалела сто раз и мучается ночами, не в силах забыть, что он с ней тогда сделал, но не в силах и решиться снова…

Как будто что-то поняв, Грейвз взглянул на Тину повнимательнее. Она бросала на него взгляды, тут же отводила глаза и опускала голову, как будто пряча лицо. Щёки её горели, уши тоже. Нижнюю губу она закусывала. Нарочно Грейвз поймал её следующий взгляд — смотрела она не в глаза, а на подбородок… Или на губы?

Он сбился и тут же потерял мысль, которую развивал на протяжении вот уже десяти минут.

— Нечего с вами и разговаривать, — сказал он, чтобы выкрутиться из положения. — Смитсону взыскание, Роуз и МакКиннон свободны, Голдштейн, останьтесь.

Тина так и стояла на прежнем месте, пока остальные покидали кабинет. Никто не выказывал интереса, все знали, что себе дороже пытаться узнать, о чём начальство говорит за закрытыми дверями.

— Садитесь, — сказал Грейвз, указывая ей на стул для посетителей и приготовившись внимательно наблюдать.

Та села куда было сказано, сложила руки на коленях. Краска так и не сходила с её щёк.

Грейвз смотрел на её профиль и молчал, понимая, что непростительно затягивает паузу. Тина не была красива, но он хотел её, и мелочи его не волновали. Тина подходила ему, он понял это ещё когда целовал её.

Женщина-соратник — лучшее, что может быть для того, кто женат на работе. Женщина младше не станет пытаться давить его своим авторитетом, зато процесс активного воспитания и передачи профессиональных знаний и навыков может оказаться весьма интересным.

И обратная сторона — постоянное беспокойство и страх потерять. Вот как сейчас. Значит — взять под своё крыло и никуда не выпускать, что ещё хуже.

Грейвз полагал, что является честным человеком, но он ещё не взвесил всё как следует. А сейчас Тина сидела перед ним, не смея повернуться, и пауза всё тянулась и тянулась.

— Вы в порядке, аврор Голдштейн? — спросил Грейвз как можно мягче.

— Да, сэр, — тихо ответила она, не поднимая головы.

После стычки, в которой чуть не погибла, она могла испытывать такое потрясение, которое сковало все её душевные движения и повергло в оцепенение, Грейвз знал, как это бывает.

— Тина, посмотрите на меня, — попросил он и наконец-то встретил её открытый взгляд. Глядя на него, Тина вцепилась в подлокотники и нахмурилась. Смотрела она настороженно и стыдливо одновременно.

— Всё в порядке, — успокоил её Грейвз. — Вы ни в чём не виноваты, и я рад, что вы живы. Я вас ни в чём не обвиняю.

— Но всё видите, правда? — хрипло спросила Тина.

Он помедлил, прежде чем ответить. Девочка только что избежала смерти, что с ней творится, страшно и подумать. Это не стыд за то, что могла подвести всю группу при задержании, это был стыд за свои мысли.

— Тина… — вздохнул Грейвз. — Я всё вижу, и понимаю, почему ты этого хочешь сейчас так сильно. Но мы не должны. Ты не в себе, и в конце концов, субординация…

— Это отговорки, — быстро сказала Тина, перебивая его без зазрения совести.

— Молчать! — рыкнул Грейвз и с изумлением увидел, как Тина зарделась сильнее и непроизвольно облизала губы.