Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
Добавить в моё избранное
203 мин, 12 сек 10939
В один не слишком прекрасный день, отправившись за маггловскими документами, мы не смогли вернуться в Блэк-хаус (что, если честно, было шоком не только для нас обоих, но и для бедняги Кричера), поэтому нам пришлось несколько дней провести в гостинице, а потом на какое-то время — пока утрясали все дела с покупкой коттеджа и продажей дома Северуса — переселиться в Коукворт.
Опустевший дом на площади Гриммо я предложил занять Нимфадоре Люпин, жившей вместе с сыном Тедди у матери с тех самых пор, как Ремус погиб в битве за Хогвартс. Так как она была урожденная Блэк, дом и Кричер признали новых жильцов, и, насколько я в курсе, Дора окончательно пришла в себя и даже, по слухам, уже с кем-то встречается.
Что же касается нас… Поначалу Северус страшно переживал и винил меня в принятии необдуманного решения, навсегда лишившего нас магии. Он выгнал меня из спальни, которую мы делили много лет, прекратил всякое общение со мной и даже в порыве отчаяния попытался уйти. К счастью, у меня хватило сил удержать его…
Не скрою, первые месяцы нам было очень сложно обходиться без магии, мы оба приноравливались к элементарным вещам, осваивали привычные для магглов приспособления: электричество, телефон, общественный транспорт… Северус даже научился водить машину, потому что ненавидел необходимость каждый день спускаться в метро (почему-то эскалаторы повергали моего ничего и никого не боявшегося мужа в священный трепет), а я вместо метлы с удовольствием оседлал велосипед. Наши палочки я через неделю после возвращения Сева отнес в магазин Олливандера. (Потребовалось, правда, взять в провожатые Гермиону — пройти в Косой переулок один я теперь бы не смог.) Иногда нам казалось, что мы не выдержим, мы оба были сильными волшебниками и, лишившись этого дара, чувствовали себя ущербными.
В общем, спустя год мы окончательно перебрались в Семь Сестер, на деньги от продажи дома Северуса открыли там небольшую аптеку и со временем снискали такую популярность, что к нам стали приезжать за кремами и шампунями, а еще за уникальными средствами от простуды и успокоительным (подозрительно напоминающим Умиротворяющий бальзам) со всей округи, а потом и из Лондона.
Понемногу мы восстановили почти все старые связи (за исключением, пожалуй, мистера Уизли, который так и не простил нам смерти жены и сына). Мы начали принимать приглашения и бывать в домах волшебников и уже не ощущали себя изгоями в магическом мире.
Жители деревни, в первые месяцы скептически и с недоверием относившиеся к нашей странной и непривычной для этих мест паре (кстати, мы с удивлением обнаружили, что с точки зрения маггловского законодательства мы были не супругами, а просто сожителями), постепенно признали нас и перестали осуждающе качать головами и оборачиваться нам вслед. Лишенный возможности играть в квиддич, я неожиданно для себя обнаружил любовь к футболу и к концу второго года нашего воцарения в Семи Сестрах возглавил юношескую спортивную команду при здешней школе. Помню, как директор высказал свои опасения за нравственность учеников, которых будет тренировать учитель-гей, а также сделал пару недвусмысленных намеков по поводу моих вероятных романов со старшими учащимися. На это я в лоб ответил ему, что мой партнер жутко ревнив, а за брошенный мимолетный взгляд на другое существо любого пола я рискую не только своим здоровьем, но и жизнью. Кажется, это его успокоило.
Северус пользовался уважением у местных жителей, а после того как приготовленные им лекарства спасли жизнь нескольким из них, его стали называть «волшебником» — вначале за глаза, а потом и в лицо…
Мы лежим на стареньком клетчатом пледе под выступом скалы на кромке песчаного пляжа. Невдалеке виднеется коттедж с выкрашенными голубой краской ставнями. Это лишь наши владения, сюда никогда никто не приходит. Здесь нам не нужны ни Дезиллюминационные, ни Магглоотталкивающие чары. Здесь я иногда забываю, что мы с Гарри уже давно не маги. Морской бриз приятно холодит кожу, и я покрываюсь мурашками. Я понимаю, что отдал бы все волшебство, что есть в мире, за возможность видеть эти глаза, да, собственно, так ведь и вышло, хотя моего мнения в тот момент и не спрашивали, Гарри принял решение за нас обоих, и я не жалею… Сквибы тоже живут дольше магглов, так что впереди у нас с Гарри еще долгая жизнь. Я до сих пор не устаю благодарить Мерлина, Бога и кого там еще следует за свою тогдашнюю неловкость и за разлитую по столу отраву…
Гарри выходит из воды и ложится рядом со мной. Сегодня у него глаза — цвета моря, или у моря — цвет его глаз. От его кожи пахнет солью. Я притягиваю его к себе и слизываю капельки соленой влаги с его шеи. Он тихо смеется и целует меня. Как хорошо, что в этом, принадлежащем только нам месте, такие условности, как одежда, ни к чему. Он обнимает меня за шею и укладывается на спину, потянув меня на себя. Не разрывая поцелуя, я вхожу в него. Он весь дрожит и выгибается мне навстречу. И я знаю, что это и есть магия.
Опустевший дом на площади Гриммо я предложил занять Нимфадоре Люпин, жившей вместе с сыном Тедди у матери с тех самых пор, как Ремус погиб в битве за Хогвартс. Так как она была урожденная Блэк, дом и Кричер признали новых жильцов, и, насколько я в курсе, Дора окончательно пришла в себя и даже, по слухам, уже с кем-то встречается.
Что же касается нас… Поначалу Северус страшно переживал и винил меня в принятии необдуманного решения, навсегда лишившего нас магии. Он выгнал меня из спальни, которую мы делили много лет, прекратил всякое общение со мной и даже в порыве отчаяния попытался уйти. К счастью, у меня хватило сил удержать его…
Не скрою, первые месяцы нам было очень сложно обходиться без магии, мы оба приноравливались к элементарным вещам, осваивали привычные для магглов приспособления: электричество, телефон, общественный транспорт… Северус даже научился водить машину, потому что ненавидел необходимость каждый день спускаться в метро (почему-то эскалаторы повергали моего ничего и никого не боявшегося мужа в священный трепет), а я вместо метлы с удовольствием оседлал велосипед. Наши палочки я через неделю после возвращения Сева отнес в магазин Олливандера. (Потребовалось, правда, взять в провожатые Гермиону — пройти в Косой переулок один я теперь бы не смог.) Иногда нам казалось, что мы не выдержим, мы оба были сильными волшебниками и, лишившись этого дара, чувствовали себя ущербными.
В общем, спустя год мы окончательно перебрались в Семь Сестер, на деньги от продажи дома Северуса открыли там небольшую аптеку и со временем снискали такую популярность, что к нам стали приезжать за кремами и шампунями, а еще за уникальными средствами от простуды и успокоительным (подозрительно напоминающим Умиротворяющий бальзам) со всей округи, а потом и из Лондона.
Понемногу мы восстановили почти все старые связи (за исключением, пожалуй, мистера Уизли, который так и не простил нам смерти жены и сына). Мы начали принимать приглашения и бывать в домах волшебников и уже не ощущали себя изгоями в магическом мире.
Жители деревни, в первые месяцы скептически и с недоверием относившиеся к нашей странной и непривычной для этих мест паре (кстати, мы с удивлением обнаружили, что с точки зрения маггловского законодательства мы были не супругами, а просто сожителями), постепенно признали нас и перестали осуждающе качать головами и оборачиваться нам вслед. Лишенный возможности играть в квиддич, я неожиданно для себя обнаружил любовь к футболу и к концу второго года нашего воцарения в Семи Сестрах возглавил юношескую спортивную команду при здешней школе. Помню, как директор высказал свои опасения за нравственность учеников, которых будет тренировать учитель-гей, а также сделал пару недвусмысленных намеков по поводу моих вероятных романов со старшими учащимися. На это я в лоб ответил ему, что мой партнер жутко ревнив, а за брошенный мимолетный взгляд на другое существо любого пола я рискую не только своим здоровьем, но и жизнью. Кажется, это его успокоило.
Северус пользовался уважением у местных жителей, а после того как приготовленные им лекарства спасли жизнь нескольким из них, его стали называть «волшебником» — вначале за глаза, а потом и в лицо…
Мы лежим на стареньком клетчатом пледе под выступом скалы на кромке песчаного пляжа. Невдалеке виднеется коттедж с выкрашенными голубой краской ставнями. Это лишь наши владения, сюда никогда никто не приходит. Здесь нам не нужны ни Дезиллюминационные, ни Магглоотталкивающие чары. Здесь я иногда забываю, что мы с Гарри уже давно не маги. Морской бриз приятно холодит кожу, и я покрываюсь мурашками. Я понимаю, что отдал бы все волшебство, что есть в мире, за возможность видеть эти глаза, да, собственно, так ведь и вышло, хотя моего мнения в тот момент и не спрашивали, Гарри принял решение за нас обоих, и я не жалею… Сквибы тоже живут дольше магглов, так что впереди у нас с Гарри еще долгая жизнь. Я до сих пор не устаю благодарить Мерлина, Бога и кого там еще следует за свою тогдашнюю неловкость и за разлитую по столу отраву…
Гарри выходит из воды и ложится рядом со мной. Сегодня у него глаза — цвета моря, или у моря — цвет его глаз. От его кожи пахнет солью. Я притягиваю его к себе и слизываю капельки соленой влаги с его шеи. Он тихо смеется и целует меня. Как хорошо, что в этом, принадлежащем только нам месте, такие условности, как одежда, ни к чему. Он обнимает меня за шею и укладывается на спину, потянув меня на себя. Не разрывая поцелуя, я вхожу в него. Он весь дрожит и выгибается мне навстречу. И я знаю, что это и есть магия.
Страница 54 из 55
