Кис-кис-кис

— Профессор, я не знаю, что мне с ним делать.

Она смущена, подавлена и очень хочет сбежать. Но бежать ей не к кому, здесь, в этих стенах, я сейчас последняя инстанция. Кто бы ей ни разрешил, я всегда могу сказать «нет», и Дамблдор, МакГонагалл, Флитвик, Снейп — все только сдавленно вздохнут и признают мое решение.

— Он слишком мал, профессор. Я даже не знаю, чем его кормить.

— Отнесите его к Харгиду, — сквозь зубы отвечаю я. Я даже смотреть не могу на это жалкое создание, копошащееся у девчонки на коленях. Оно требовательно пищит, и я сжимаю руки, чтобы одним заклинанием не прибить их обоих.

Меня зовут Долорес Джейн Амбридж, и я ненавижу кошек.

— Я не могу найти его, профессор, мэм, — преувеличенно вежливо отвечает девчонка. Она словно чувствует, как разливается ненависть вокруг меня, и закрывает руками котенка.

Я старший помощник Министра магии, и я ненавижу это скопище идиотов — недоумка Фаджа, идеалистку Боунс, хитрую задницу Шеклболта и Скримджера с его величественным видом. Прочих я вообще не помню по именам.

— Тогда я ничем не могу помочь вам, мисс Белл.

Я полукровка, и я ненавижу свою мать. И ненавижу своего отца. Я урод для одних, недочеловек для других. Но в этом мое спасение.

— Пятьдесят баллов с Гриффиндора за нахождение вне спальни после отбоя, и еще пятьдесят — за тренировку в отсутствие мадам Хуч и капитана команды.

Я умею быть незаметной, не выделяться среди тех, кому плачу деньги. Я ненавижу обменный курс галлеона, ненавижу гоблинов с их бесстрастными дикими рожами, ненавижу холодные гостиничные номера и приторные лица гостиничных служащих. Я ненавижу, что не могу применить заклинания, ненавижу, что не могу кричать.

И каждый раз, когда мне удается, я покупаю мерзкую кошачью морду.

— Я нашла его на квиддичной площадке, — бормочет красивая девчонка, не глядя мне в глаза. Боится? Они все боятся. Ненавидят. Что удивляться — это взаимно.

Когда я прихожу туда, я могу себе позволить сделать вид, что я такая же. Они не так глупы, наоборот, и страхи Фаджа иногда оправданы. В одной книге, ожидая очередной заказ, я прочла, что ждут от нас люди. И что мы не может требовать от них того, что не можем дать им сами. Как все просто. Казалось бы.

Я хочу побороть свою ненависть, но что-то мне не дает.

— Профессор, — почти шепчет девчонка, — разрешите мне хотя бы отнести его на кухню. Его нужно кормить каждые два часа, иначе он умрет.

— Это запрещено правилами, мисс Белл, — отчеканиваю я, и каждым словом подпитываю свою ненависть. Если я не буду ненавидеть — я умру.

Девчонка поднимается, прижимая котенка к груди.

— И неделя отработки у Филча, — металл в моем голосе звенит, гудит, оглушает, но ей, кажется, все равно. Она оборачивается и смотрит на меня с надеждой.

— Мистер Филч! — восклицает она. — Профессор, можно я?… Миссис Норрис, она же кошка!

— Вы еще МакГонагалл предложите его понянчить, — вырывается у меня, и от страха я даже забываю, что неплохо умею применять Обливиэйт.

Кэти Белл растерянно смотрит на меня, и уголки губ ее подрагивают, все сильнее и сильнее, а потом она уже не может сдерживать смех. Одной рукой она бережно держит котенка, другой — зажимает рот и, словно понимая, что творит, пытается вылететь из класса.

Но дергает дверь в другую сторону. Конечно же, от страха.

От Жабы Амбридж никто не слышал шутки. Никогда.

Я знаю, как они меня называют. И поэтому я их всех не-на-ви-жу.

— Мисс Белл, — окликаю я. — Дайте его мне.

Девчонка сжимается и бледнеет, как будто я уже наставила на них обоих палочку. «Нет», — хочет крикнуть она и не может. Не боится, точнее, боится не за себя.

— Дайте, мисс Белл. Не заставляйте меня применять к вам силу.

Она не двигается, и я достаю палочку — девчонка бледнеет, — я быстро трансфигурирую корзинку и какой-то мех, похожий на кошачий. Откуда я это знаю? Все из тех же маггловских журналов, которые читаю в ожидании. Протягиваю корзинку — девчонка распахивает и без того огромные глаза.

Да, милая, на тебя никто не будет смотреть так, как на меня. Точнее, не смотреть. Закрывать глаза, доставляя тебе удовольствие, и думать только о том, сколько им за это заплатят.

Но в этом не виноваты ни ты, ни я.

Она, повинуясь какому-то чувству, осторожно кладет котенка в корзинку, и он замолкает, принюхиваясь, тычется мордочкой в шерсть, ища мать и соски.

— Идите, мисс Белл, — холодно говорю я. — Я о нем позабочусь.

И она неожиданно верит.

— Спасибо, — чуть слышно шепчет она.

— И не забудьте про отработки, мисс Белл.

За ней закрывается дверь, а я зову с кухни эльфа, надеясь, что это будет кто-то вменяемый, а не этот умалишенный Добби. Через полчаса, накормив котенка, беру корзинку со спящим зверенышем и вступаю в камин.