Veni, vidi, vici

Пришёл, увидел, победил

Вот она, беда молодости: единственное число. Вы убеждены, что на свете есть только одна женщина и только одна мораль.

Жизнь Фрэнка, если досконально ее разбирать, по большей части была хороша. Но только до того момента, пока он не оказался в Хогвартсе. Вернее, пока не встретил ее. Он был славным ребенком, и шляпа отправила его на Гриффиндор. С этого-то все и началось. Его отец, Невилл Лонгботтом, сразу после войны уехал в Финляндию и там женился на дочке известного зельевара, которая, надо признать, имела характер. Так бы Невилл с сыном там и осели, но мама Фрэнка умерла, когда ему было девять. Отец помучился несколько лет, да и решил вернуться на родину, чтобы не видеть мест, где он был счастлив со своей Камелией. Вот так маленький Фрэнк оказался в совершенно новом, незнакомом мире. После распределения и великолепного ужина, уже находясь в своей гостиной, первокурсники как-то сразу сгрудились кучкой и принялись знакомиться, а Фрэнк остался незамеченным. Не то чтобы он был слишком стеснительным и необщительным, но новые впечатления так и клокотали внутри и мальчик просто растерялся, не зная, что делать, куда смотреть (ведь вокруг столько интересного, все эти картины, предметы, старшекурсники), а когда он очнулся, все уже разошлись по комнатам и ему ничего не оставалось, кроме как пойти лечь спать.

В первый же день он умудрился заблудиться (что не очень-то и странно для человека, впервые попавшего в Хогвартс) и опоздать на защиту от темных искусств. Если честно, Фрэнк тогда немного испугался и чувствовал себя не в своей тарелке, когда все взгляды обратились на него. А любопытных было много: урок был сдвоенным со Слизерином. Фрэнк скомкано извинился перед профессором и быстро прошел на первое свободное место рядом с рыжеволосой девчонкой, которая, когда профессор отвернулся, протянула ему руку и представилась. И, видя, что мальчик отчего-то колеблется, улыбнулась ему. Вот именно с этого мгновения жизнь Фрэнка изменилась навсегда. Эта была та самая девочка из поезда, к которой он не решился подойти. Ее улыбка была искренней и доброй, а лицо при этом осветилось мягким светом, чем-то напомнив Фрэнку маму и то, как она ему улыбалась. Фрэнк ответил на рукопожатие чуть дрожащей рукой. А Лили (какое прекрасное, волшебное имя, Лили) уже что-то рассказывала ему, будто они знакомы целую вечность. Сквозь ватный туман, заполнивший его уши, Фрэнк сумел различить лишь обрывки:

— Папа будет рад, я знаю, но мама будет волноваться. А бабушка с де… Представляешь, я сама еще не отошла от того, что шляпа распределила меня на Слизерин… Ты же сын Невилла, да? Папа очень много хорошего о нем рассказывал… А вот мой брат Ал пока дома, бедный… Джеймс уже просветил меня, с кем стоит общаться, а с кем нет. Но он не прав. Скорпиус, это мальчик с моего факультета, мне очень понравился, хотя Джеймс час мне втолковывал, что…

И пока Лили радостно щебетала, Фрэнк лишь блаженно улыбался, ведь эта девочка казалась ему совершенным ангелом.

С тех пор они с Лили дружили вот уже шесть лет. И за все эти годы он, Фрэнк, так и не смог признаться ей в своих чувствах (тряпка, он, вот кто). Существенным препятствием был и Скорпиус Малфой, главная фигура змеиного факультета, который завладел почти всем вниманием Лили. Фрэнк просто не мог понять, почему она дружит с ним. И как Лили вообще может дружить и с ним, и с Малфоем, ведь они такие разные. Фрэнк чувствовал, что опоздал тогда со знакомством, ведь он отметил ее еще когда садился в поезд. Что-то было в ней такого живого, яркого, душевного, что заставляло задерживать на ней взгляд. Ему до безумия захотелось зайти в купе, где она устроилась, но он лишь замер в проходе неподалеку, создавая помехи другим детям и уговаривая себя сделать решительный шаг. Наверное, он простоял так минут пять, пока другой мальчик решительно не сдвинул его с дороги и не зашел в ее купе. Фрэнк не знал тогда, что это был тот самый Скорпиус Малфой. Но отчетливо понимал, что опоздал.

А еще Фрэнк ревновал. Жутко. До боли в сердце, до красных глаз утром, до нервной паранойи. Ревность гложила Фрэнка не только потому, что Лили много времени проводила со Скорпиусом (он ведь просто ее хороший друг, так что смирись, Фрэнк), но и потому что с ним она менялась. Ее поведение становилось странным, характер другим. На пятом курсе она, к жуткому неудовольствию Фрэнка, даже начала курить. И никак не реагировала на его просьбы прекратить. Дымила вместе с этим проклятым Малфоем, и Фрэнк чувствовал, что этот слизеринский выскочка ей ближе, чем он, Фрэнк. Может, Лили и не придавала этому значения, но Фрэнк-то точно чувствовал, что Малфой всегда на переднем плане. Это жутко бесило его. А потом Лили бросила (сигареты, а не Малфоя), и на радостный вопрос Фрэнка, почему, ответила просто:

— Скорпиус сказал, что больше не потерпит этого от меня. Мы бросали несколько месяцев. И у нас получилось. — На этих словах она радостно улыбнулась, снова неуловимо напомнив маму.