Фандом: Гарри Поттер. Вы говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе! — крикнул Гарри. Автокатастрофа?! — прогремел Хагрид, и Дурсли попятились. — Да как могла автокатастрофа сгубить Лили и Северуса Снейпов?!
Добавить в моё избранное
119 мин, 54 сек 16988
Причем, разными голосами.
Квиррелл зашел в коридор, прислушался к лаю Пушка и остановился.
Именно тогда он шипящим, неприятным голосом приказал сам себе:
— Убей собаку.
И добавил совершенно другим тоном:
— Слушаю, мой господин.
Общего в обоих тонах было то, что Квиррелл не заикался.
Он поднял палочку и направился вглубь коридора.
— Стой, — вновь сказал неприятный голос. — Здесь кто-то есть.
Гарри не стал ждать продолжения — он дернул Рона и Малфоя за руки и первым побежал к лестнице.
Мимо компании просвистели лучи заклятий, но не попали.
На лестнице все остановились. Гарри прислушался.
Из резиденции Пушка раздался грохот, топот и проклятия.
Пушок залаял с новой силой.
Дети пригнулись к перилам, завернувшись в мантии, потому что под громкий лай очень живого и сердитого Пушка мимо пронесся Квиррелл.
От плаща Квиррелла был отхвачен изрядный кусок.
Пушок еще долго выкладывал вслед Квирреллу всё, что он о нем думает.
Когда шаги Квиррела затихли, дети сняли мантии и отдышались.
— Мы в долгу, Снейп, — сказал Малфой.
— Гарри, а как ты догадался, что он хочет напасть на нас? — спросил Рон. — Опять мысли прочитал?
— Так он же сказал, что в коридоре кто-то есть, и велел разобраться, — сказал Гарри.
И понял, что крупно влип.
Все трое собеседников смотрели на него так, что Гарри стало неуютно. А главное, очень глупо, потому что он упорно не понимал причину.
— Что он сказал, Снейп? — переспросил Малфой.
— Что в коридоре кто-то есть, и велел сам себе стоять, — повторил Гарри, чувствуя, что увязает всё глубже. С каждым словом.
— Гарри, а что он вообще говорил? — спросил Рон. — С самого начала? Ты понял?
Гарри чувствовал, что лучше бы не отвечать… но честно ответил:
— Сначала он велел себе убить собаку, потом сказал: «Слушаю, мой господин», а потом: «Стой, в коридоре кто-то есть».
Возникла пауза.
— Снейп, ты крутой, — сказал Крэбб.
Рон дернул Гарри за рукав:
— Гарри, пошли! Уже час ночи.
— А ты крутой, Снейп, — сказал Малфой.
Гарри не хотелось уходить, не выяснив причину.
— Я не понимаю, в чем проблемы?
— Никаких проблем, Снейп, — сказал Малфой.
А Гойл прибавил:
— Змееуст. Надо же. Как Темный лорд!
— Пошли, Гарри, — решительно заявил Рон и потащил Гарри на выход.
Слизеринцы настороженно смотрели им вслед.
И Гарри наконец понял…
Змееуст. Парселтанг.
Есть только один язык на свете, на котором мог говорить слуга Волдеморта так, чтобы его не поняли непосвященные: язык змей. Никто из слизеринцев этот язык, конечно, не знает. А он, Гарри, знает! Он с детства умеет говорить со змеями. Поэтому он понял Квиррелла, а Рон и слизеринцы — нет.
— Гарри, пошли, — повторил Рон.
— Подожди, — отмахнулся Гарри.
Повернулся к Малфою, напрягся и прошипел на парселтанге:
— Спокойной всем ночи, амигос!
Рон и Малфой дружно поперхнулись.
Рон Уизли фыркнул, Малфой выразительно вздохнул, а Теодор Нотт поднял голову и негромко спросил:
— У тебя есть другое предложение, Грейнджер?
Удивляться присутствию на военном совете Малфоя, Крэбба, Гойла и Нотта не следует. Ночной променад на третий этаж сильнейшим образом повлиял на слизеринцев, а его достойное завершение проникло их великим почтением к Гарри. Гарри Снейп, змееуст, который запросто читает мысли слуги Темного лорда и самого Лорда некогда обратил в пыль, чего не удавалось никому на свете, поразил слизеринское воображение.
Утром следующего дня делегация слизеринцев явилась к Гарри и предложила дружбу.
— Значит, Малфой, тебя больше не смущает, что я летаю как топор? — обрадовался Гарри. Малфой покраснел, и Гарри его дружбу принял.
И теперь слизеринцы принимали полноправное участие в военном совете, а Гарри не уставал себя хвалить, настолько их присутствие оказалось продуктивно и полезно.
— Да, у меня есть другое предложение! — звонко сказала Гермиона. — Меня просто поражает ваша агрессия и тупость! Убить, нельзя помиловать!
— А что еще делать с Квирреллом, Гермиона? Он больше не безобидный заика, он сам пытался нас убить…
— А ты сам только что признал, что он по своей сути безобидный и хороший человек, и всегда им был, пока его не заколдовали. Он был скромным и добрым человеком. Он же был преподавателем магловедения, плохие люди на этой должности не бывают! Я не понимаю вас, мальчики.
Квиррелл зашел в коридор, прислушался к лаю Пушка и остановился.
Именно тогда он шипящим, неприятным голосом приказал сам себе:
— Убей собаку.
И добавил совершенно другим тоном:
— Слушаю, мой господин.
Общего в обоих тонах было то, что Квиррелл не заикался.
Он поднял палочку и направился вглубь коридора.
— Стой, — вновь сказал неприятный голос. — Здесь кто-то есть.
Гарри не стал ждать продолжения — он дернул Рона и Малфоя за руки и первым побежал к лестнице.
Мимо компании просвистели лучи заклятий, но не попали.
На лестнице все остановились. Гарри прислушался.
Из резиденции Пушка раздался грохот, топот и проклятия.
Пушок залаял с новой силой.
Дети пригнулись к перилам, завернувшись в мантии, потому что под громкий лай очень живого и сердитого Пушка мимо пронесся Квиррелл.
От плаща Квиррелла был отхвачен изрядный кусок.
Пушок еще долго выкладывал вслед Квирреллу всё, что он о нем думает.
Когда шаги Квиррела затихли, дети сняли мантии и отдышались.
— Мы в долгу, Снейп, — сказал Малфой.
— Гарри, а как ты догадался, что он хочет напасть на нас? — спросил Рон. — Опять мысли прочитал?
— Так он же сказал, что в коридоре кто-то есть, и велел разобраться, — сказал Гарри.
И понял, что крупно влип.
Все трое собеседников смотрели на него так, что Гарри стало неуютно. А главное, очень глупо, потому что он упорно не понимал причину.
— Что он сказал, Снейп? — переспросил Малфой.
— Что в коридоре кто-то есть, и велел сам себе стоять, — повторил Гарри, чувствуя, что увязает всё глубже. С каждым словом.
— Гарри, а что он вообще говорил? — спросил Рон. — С самого начала? Ты понял?
Гарри чувствовал, что лучше бы не отвечать… но честно ответил:
— Сначала он велел себе убить собаку, потом сказал: «Слушаю, мой господин», а потом: «Стой, в коридоре кто-то есть».
Возникла пауза.
— Снейп, ты крутой, — сказал Крэбб.
Рон дернул Гарри за рукав:
— Гарри, пошли! Уже час ночи.
— А ты крутой, Снейп, — сказал Малфой.
Гарри не хотелось уходить, не выяснив причину.
— Я не понимаю, в чем проблемы?
— Никаких проблем, Снейп, — сказал Малфой.
А Гойл прибавил:
— Змееуст. Надо же. Как Темный лорд!
— Пошли, Гарри, — решительно заявил Рон и потащил Гарри на выход.
Слизеринцы настороженно смотрели им вслед.
И Гарри наконец понял…
Змееуст. Парселтанг.
Есть только один язык на свете, на котором мог говорить слуга Волдеморта так, чтобы его не поняли непосвященные: язык змей. Никто из слизеринцев этот язык, конечно, не знает. А он, Гарри, знает! Он с детства умеет говорить со змеями. Поэтому он понял Квиррелла, а Рон и слизеринцы — нет.
— Гарри, пошли, — повторил Рон.
— Подожди, — отмахнулся Гарри.
Повернулся к Малфою, напрягся и прошипел на парселтанге:
— Спокойной всем ночи, амигос!
Рон и Малфой дружно поперхнулись.
Игры разума
— «Для Квиррелла и Авады не жалко», «Квиррелла надо обезвредить», «Квиррелл — монстр»… Слышать больше не могу, как вы угрожаете Квирреллу! — объявила Гермиона Грейнджер.Рон Уизли фыркнул, Малфой выразительно вздохнул, а Теодор Нотт поднял голову и негромко спросил:
— У тебя есть другое предложение, Грейнджер?
Удивляться присутствию на военном совете Малфоя, Крэбба, Гойла и Нотта не следует. Ночной променад на третий этаж сильнейшим образом повлиял на слизеринцев, а его достойное завершение проникло их великим почтением к Гарри. Гарри Снейп, змееуст, который запросто читает мысли слуги Темного лорда и самого Лорда некогда обратил в пыль, чего не удавалось никому на свете, поразил слизеринское воображение.
Утром следующего дня делегация слизеринцев явилась к Гарри и предложила дружбу.
— Значит, Малфой, тебя больше не смущает, что я летаю как топор? — обрадовался Гарри. Малфой покраснел, и Гарри его дружбу принял.
И теперь слизеринцы принимали полноправное участие в военном совете, а Гарри не уставал себя хвалить, настолько их присутствие оказалось продуктивно и полезно.
— Да, у меня есть другое предложение! — звонко сказала Гермиона. — Меня просто поражает ваша агрессия и тупость! Убить, нельзя помиловать!
— А что еще делать с Квирреллом, Гермиона? Он больше не безобидный заика, он сам пытался нас убить…
— А ты сам только что признал, что он по своей сути безобидный и хороший человек, и всегда им был, пока его не заколдовали. Он был скромным и добрым человеком. Он же был преподавателем магловедения, плохие люди на этой должности не бывают! Я не понимаю вас, мальчики.
Страница 20 из 34
