Фандом: Гарри Поттер. Такова уж особенность нашей памяти — хранить лишь приятное, а скверное забывать.
Добавить в моё избранное
34 мин, 3 сек 19502
И, быть может, обиды.
— И что с того? Люди видят лишь то, что ты хочешь им показать. Так что улыбнись и сделай мне комплимент, родственничек.
Так мы и жили. Признаться, сначала я хотел сбежать, и пусть Поттер сажает меня в Азкабан, если ему так хочется, но через две недели стал даже привыкать к её постоянному присутствию. Ожидание приглашения на ежегодный маскарад от Мэтра стало казаться не таким уж невыносимым.
Тонкс была неуклюжей, но никогда не совершала необдуманных поступков. И слов на ветер она не бросала, и порой, всматриваясь в её лицо, я видел нечто фамильное, блэковское, тёмное. Но, если бы кто-то попросил меня описать это, я бы не смог подобрать слов.
Как-то вечером, сидя на кухне, она протянула мне небольшой свёрток.
— Это тебе, Малфой.
Я развернул его и озадаченно посмотрел на брелок в форме уродливого хомяка.
— Зачем? — еле сумел выдавить я.
— Ну как же! Ты постоянно забываешь ключи и возвращаешься домой. А он будет пищать, напоминая тебе о них, — любезно пояснила она, а потом, помедлив, добавила: — К тому же влюблённые дарят друг другу всякие приятные мелочи.
— Мне не нравится хомяк, — я сложил руки на груди, не желая прикасаться к этой гадости.
— Зато он громко пищит, чем ужасно тебя напоминает, — рассмеялась Тонкс.
После
Я, как дурак, стоял в Атриуме и ждал. В записке, которую я нашёл в своей комнате, говорилось, что в полдень здесь меня ожидала встреча. С кем? И, что главное, в какой день?
Возможно, я уже пропустил её. Возможно, она состоится завтра. А возможно, человек, назначивший её мне, уже мёртв.
У меня были лишь домыслы и папка с кучей колдографий и газетных вырезок. Мой бизнес пришёл в упадок, моя помощница исчезла и, скорее всего, мертва, а за мной самим велась слежка. Я вспомнил, что выйдя вчера из своего офиса, заметил мужчину. Не сразу, конечно. Он умело маскировался и выглядел серо и скучно. По таким людям взгляд скользнёт и не зацепится. Но я ощущал, что он смотрит на меня, навязчиво и слишком пристально. Неприятное ощущение исчезло лишь тогда, когда за моей спиной закрылась дверь квартиры. Подойдя к окну, я осторожно отодвинул штору и выглянул на улицу: серый человек стоял там, внизу.
«Чтоб тебя мантикора задрала!» — зло подумал я.
Но вот противный моросящий дождь усилился, вынуждая человека раскрыть яркий жёлтый зонтик.
В моей голове что-то щёлкнуло. Я не вспомнил, нет. Но появилось ощущение чего-то знакомого, одновременно раздражающего и такого правильного…
— Опять лужа натечёт. Убери его!
— Вот ещё! Лучше подставку купи.
Осознание было подобно бладжеру, на полной скорости ударившему по голове. Ярко. Больно. Всепоглощающе.
У меня никогда не было зонта — я всегда использовал водоотталкивающие чары. А подставку я купил для её дурацкого канареечного зонтика.
И вот сейчас, нервно оглядываясь по сторонам, я наивно ждал её. Боялся и одновременно предвкушал нашу встречу. Ведь я так мало помнил! Что говорить, я вспомнил её зонтик, но не вспомнил ни кто она, ни как её зовут, ни того, что нас связывало, но она могла помочь, поэтому я высматривал в толпе её светлые пшеничные волосы и столь любимую ею куртку.
Её нигде не было, но я продолжал надеяться. Возможно, она под оборотным зельем? Возможно, ждёт условного сигнала? Возможно, она… мертва?
Нет! Нет! Нет!
Мне стало тошно от одной мысли об этом. Но тогда почему она не пришла? Почему её до сих пор нет?!
А вот мой вчерашний знакомый был совсем рядом. Стоял возле одного из каминов и наблюдал за мной. Я и узнал-то его случайно. Хорош в маскировке, сволочь!
Мы встретились с ним взглядами, и на какой-то миг мне показалось, что я его знаю. Он нехотя, как-то неумело искривил губы в усмешке и кивнул, приветствуя. А я не смог. Замер, чувствуя, как всё внутри скручивается тугим узлом, как ладони становятся влажными, как невыносимо тяжело дышать.
Я отчаянно трусил.
Вот я попятился, не сводя глаз с незнакомца, развернулся и побежал, то и дело сталкиваясь с людьми, распихивая их локтями, чтобы быстрее добраться до выхода. Идея подождать в людном месте больше не казалась мне заманчивой.
Она пугала. Ведь любой — любой! — из них мог оказаться убийцей. Резчиком или как он там себя называл. Кто мне мог дать гарантию, что я не исчезну так же, как и Ромильда? Так же, как и она…
До
— И всё-таки, что такого в этих убийствах, что Поттер устроил такой переполох? — спросил я у Тонкс.
Это был один из тех немногих вечеров, когда нам не надо было никуда идти. Мы сидели на кухне и разговаривали.
— Он тебе не рассказал?
— Нет.
Кажется, Тонкс удивилась. Её короткие бордовые волосы на миг стали ярко-синими, а потом посерели. Она медленно поставила кружку с черепом на стол и взмахнула палочкой.
— И что с того? Люди видят лишь то, что ты хочешь им показать. Так что улыбнись и сделай мне комплимент, родственничек.
Так мы и жили. Признаться, сначала я хотел сбежать, и пусть Поттер сажает меня в Азкабан, если ему так хочется, но через две недели стал даже привыкать к её постоянному присутствию. Ожидание приглашения на ежегодный маскарад от Мэтра стало казаться не таким уж невыносимым.
Тонкс была неуклюжей, но никогда не совершала необдуманных поступков. И слов на ветер она не бросала, и порой, всматриваясь в её лицо, я видел нечто фамильное, блэковское, тёмное. Но, если бы кто-то попросил меня описать это, я бы не смог подобрать слов.
Как-то вечером, сидя на кухне, она протянула мне небольшой свёрток.
— Это тебе, Малфой.
Я развернул его и озадаченно посмотрел на брелок в форме уродливого хомяка.
— Зачем? — еле сумел выдавить я.
— Ну как же! Ты постоянно забываешь ключи и возвращаешься домой. А он будет пищать, напоминая тебе о них, — любезно пояснила она, а потом, помедлив, добавила: — К тому же влюблённые дарят друг другу всякие приятные мелочи.
— Мне не нравится хомяк, — я сложил руки на груди, не желая прикасаться к этой гадости.
— Зато он громко пищит, чем ужасно тебя напоминает, — рассмеялась Тонкс.
После
Я, как дурак, стоял в Атриуме и ждал. В записке, которую я нашёл в своей комнате, говорилось, что в полдень здесь меня ожидала встреча. С кем? И, что главное, в какой день?
Возможно, я уже пропустил её. Возможно, она состоится завтра. А возможно, человек, назначивший её мне, уже мёртв.
У меня были лишь домыслы и папка с кучей колдографий и газетных вырезок. Мой бизнес пришёл в упадок, моя помощница исчезла и, скорее всего, мертва, а за мной самим велась слежка. Я вспомнил, что выйдя вчера из своего офиса, заметил мужчину. Не сразу, конечно. Он умело маскировался и выглядел серо и скучно. По таким людям взгляд скользнёт и не зацепится. Но я ощущал, что он смотрит на меня, навязчиво и слишком пристально. Неприятное ощущение исчезло лишь тогда, когда за моей спиной закрылась дверь квартиры. Подойдя к окну, я осторожно отодвинул штору и выглянул на улицу: серый человек стоял там, внизу.
«Чтоб тебя мантикора задрала!» — зло подумал я.
Но вот противный моросящий дождь усилился, вынуждая человека раскрыть яркий жёлтый зонтик.
В моей голове что-то щёлкнуло. Я не вспомнил, нет. Но появилось ощущение чего-то знакомого, одновременно раздражающего и такого правильного…
— Опять лужа натечёт. Убери его!
— Вот ещё! Лучше подставку купи.
Осознание было подобно бладжеру, на полной скорости ударившему по голове. Ярко. Больно. Всепоглощающе.
У меня никогда не было зонта — я всегда использовал водоотталкивающие чары. А подставку я купил для её дурацкого канареечного зонтика.
И вот сейчас, нервно оглядываясь по сторонам, я наивно ждал её. Боялся и одновременно предвкушал нашу встречу. Ведь я так мало помнил! Что говорить, я вспомнил её зонтик, но не вспомнил ни кто она, ни как её зовут, ни того, что нас связывало, но она могла помочь, поэтому я высматривал в толпе её светлые пшеничные волосы и столь любимую ею куртку.
Её нигде не было, но я продолжал надеяться. Возможно, она под оборотным зельем? Возможно, ждёт условного сигнала? Возможно, она… мертва?
Нет! Нет! Нет!
Мне стало тошно от одной мысли об этом. Но тогда почему она не пришла? Почему её до сих пор нет?!
А вот мой вчерашний знакомый был совсем рядом. Стоял возле одного из каминов и наблюдал за мной. Я и узнал-то его случайно. Хорош в маскировке, сволочь!
Мы встретились с ним взглядами, и на какой-то миг мне показалось, что я его знаю. Он нехотя, как-то неумело искривил губы в усмешке и кивнул, приветствуя. А я не смог. Замер, чувствуя, как всё внутри скручивается тугим узлом, как ладони становятся влажными, как невыносимо тяжело дышать.
Я отчаянно трусил.
Вот я попятился, не сводя глаз с незнакомца, развернулся и побежал, то и дело сталкиваясь с людьми, распихивая их локтями, чтобы быстрее добраться до выхода. Идея подождать в людном месте больше не казалась мне заманчивой.
Она пугала. Ведь любой — любой! — из них мог оказаться убийцей. Резчиком или как он там себя называл. Кто мне мог дать гарантию, что я не исчезну так же, как и Ромильда? Так же, как и она…
До
— И всё-таки, что такого в этих убийствах, что Поттер устроил такой переполох? — спросил я у Тонкс.
Это был один из тех немногих вечеров, когда нам не надо было никуда идти. Мы сидели на кухне и разговаривали.
— Он тебе не рассказал?
— Нет.
Кажется, Тонкс удивилась. Её короткие бордовые волосы на миг стали ярко-синими, а потом посерели. Она медленно поставила кружку с черепом на стол и взмахнула палочкой.
Страница 5 из 10
