Фандом: Гарри Поттер. Такова уж особенность нашей памяти — хранить лишь приятное, а скверное забывать.
Добавить в моё избранное
34 мин, 3 сек 19497
Но его не хватало. Мерлин, откройте же кто-нибудь окно!
— Откройте! — воскликнул я, но в ответ получил лишь тишину. Она насмешливо скалила зубы, упиваясь моей беспомощностью.
На службе Тёмному лорду я видел всякое: пытки и убийства, искорёженные Круциатосом тела и много крови. Видел, как Розье методично и со смаком переламывает кости пытаемым, видел, как Рабастан художественно разрисовывает их тела своими ножами, но никогда всё это не выглядело так… неправильно. И от этого кровь стыла в жилах.
В шесть лет я залез в библиотеку отца и прочитал легенду про мага, который придумал колдографию: он убил свою возлюбленную и заключил её душу в картину, чтобы она навсегда осталась только с ним. Я тогда год боялся колдографироваться, пока отец не рассказал мне, что тот же маг спустя несколько лет придумал способ делать слепок с души, который и лёг в основу этого искусства. А что же хотел придумать этот убийца? Кажется, я не хочу этого знать…
Собрав все крохи мужества, которые у меня остались, я заставил себя подобрать все бумаги. Слава Мерлину, на них были только незнакомые люди, а вереница имен и дат мне ничего не говорила.
Ни-че-го.
Но вот в мои руки попала вырезка из газеты. Темноволосая девушка подмигивала мне и заливисто смеялась с колдографии. А внизу было напечатано: «Пропала без вести».
Вот я и узнал, что случилось с моей помощницей.
До
Согласившись на предложение Поттера, я получил в довесок кучу проблем, главной из которых была Тонкс. Неуклюжая, слишком громкая и оттого раздражающая, она упорно не хотела считаться со мной.
Мы начали ссориться в первый же день. Помню, тогда лил дождь. Она пришла ко мне домой, опоздав на целый час. С уродливого жёлтого зонтика текла ручьём вода, образуя лужу на полу.
— А где подставка? — спросила Тонкс, озадаченно оглядываясь по сторонам.
— Какая?
— Для зонтов. Нет, что ли?
Я отрицательно покачал головой. Она кивнула и прислонила зонт к стене. Дескать, пусть сохнет. Один Мерлин знает, каких усилий мне стоило не выставить её за дверь сейчас же, но это было лишь начало. Дальше — хуже.
На время операции Тонкс предстояло играть роль моей очередной пассии, поэтому мы вынуждены были какое-то время жить вместе: нужно же, чтобы все поверили в наши пылкие чувства и серьезность отношений. Иначе игра не стоила свеч. Я просто не смогу ввести Тонкс в общество, чтобы она приблизилась к Мэтру.
Этот человек обладал деньгами и властью. Потомственный аристократ — ему хватило ума сохранить нейтралитет во время первой и второй войн с Волдемортом. И даже несколько покушений, в результате которых он обзавёлся уродливым шрамом на лице, не заставили его изменить своим принципам. А вовремя поддержав новое правительство после победы, он укрепил своё положение в магической Британии. Мэтр за бесценок выкупил арестованное имущество Пожирателей и наладил свой бизнес, став в итоге самым влиятельным человеком в Лондоне. С ним считались, его боялись, перед ним пресмыкались. Я же опасался и старался лишний раз не пересекаться с Мэтром. Он любил красивые вещи и красивых людей, был одержим ими. Мне же становилось не по себе, когда я видел, какон смотрел на очередную смазливую любовницу. Было в его взгляде нечто порочное и пугающее.
А теперь мне придется буквально вертеться рядом с ним, чтобы получить приглашение на маскарад, да ещё и делать это в обществе Тонкс. Хуже и представить было сложно.
Но мне пришлось смириться с мыслью, что она будет рядом. Ха! Как будто это было так просто! Она постоянно что-то роняла или разбивала. И тут же чинила.
Притащила на мою кухню гадкий растворимый кофе и каждое утро пила его. Я всегда предпочитал чай, а крепкий аромат ненавистного напитка меня раздражал. Он напоминал о Розье и подземельях мэнора, обо всем том, что я хотел забыть. Поэтому на работу я приходил злой, как дюжина пикси. Ромильде здорово доставалось. Я не хотел на ней срываться, но она всё время так удачно подворачивалась под руку! В общем, через неделю моя помощница взяла больничный, оставив меня одного справляться с кучей заказов на котлы и мензурки с вензелями и модными в этом сезоне маргаритками.
А по вечерам мне приходилось выгуливать Тонкс. Благодаря своим способностям метаморфа она превращалась в симпатичную блондинку и меняла свои маггловские джинсы на элегантные мантии, а кеды на туфли.
На неё было приятно смотреть, а потрясающий аромат вишнёвых духов кружил голову. Но стоило ей открыть рот, как всё очарование слетало дешёвыми блестками, обнажая неприглядную суть аврора Тонкс.
— Расслабься, родственничек. А то, глядя на твою кислую мину, люди не поверят, что мы влюблены, — говорила она, придирчиво рассматривая себя в маленьком зеркальце.
— Мы не влюблены, — сухо бросал я, глотая вино и совершенно не чувствуя вкуса. Рядом с Тонкс я не чувствовал ничего, кроме раздражения.
— Откройте! — воскликнул я, но в ответ получил лишь тишину. Она насмешливо скалила зубы, упиваясь моей беспомощностью.
На службе Тёмному лорду я видел всякое: пытки и убийства, искорёженные Круциатосом тела и много крови. Видел, как Розье методично и со смаком переламывает кости пытаемым, видел, как Рабастан художественно разрисовывает их тела своими ножами, но никогда всё это не выглядело так… неправильно. И от этого кровь стыла в жилах.
В шесть лет я залез в библиотеку отца и прочитал легенду про мага, который придумал колдографию: он убил свою возлюбленную и заключил её душу в картину, чтобы она навсегда осталась только с ним. Я тогда год боялся колдографироваться, пока отец не рассказал мне, что тот же маг спустя несколько лет придумал способ делать слепок с души, который и лёг в основу этого искусства. А что же хотел придумать этот убийца? Кажется, я не хочу этого знать…
Собрав все крохи мужества, которые у меня остались, я заставил себя подобрать все бумаги. Слава Мерлину, на них были только незнакомые люди, а вереница имен и дат мне ничего не говорила.
Ни-че-го.
Но вот в мои руки попала вырезка из газеты. Темноволосая девушка подмигивала мне и заливисто смеялась с колдографии. А внизу было напечатано: «Пропала без вести».
Вот я и узнал, что случилось с моей помощницей.
До
Согласившись на предложение Поттера, я получил в довесок кучу проблем, главной из которых была Тонкс. Неуклюжая, слишком громкая и оттого раздражающая, она упорно не хотела считаться со мной.
Мы начали ссориться в первый же день. Помню, тогда лил дождь. Она пришла ко мне домой, опоздав на целый час. С уродливого жёлтого зонтика текла ручьём вода, образуя лужу на полу.
— А где подставка? — спросила Тонкс, озадаченно оглядываясь по сторонам.
— Какая?
— Для зонтов. Нет, что ли?
Я отрицательно покачал головой. Она кивнула и прислонила зонт к стене. Дескать, пусть сохнет. Один Мерлин знает, каких усилий мне стоило не выставить её за дверь сейчас же, но это было лишь начало. Дальше — хуже.
На время операции Тонкс предстояло играть роль моей очередной пассии, поэтому мы вынуждены были какое-то время жить вместе: нужно же, чтобы все поверили в наши пылкие чувства и серьезность отношений. Иначе игра не стоила свеч. Я просто не смогу ввести Тонкс в общество, чтобы она приблизилась к Мэтру.
Этот человек обладал деньгами и властью. Потомственный аристократ — ему хватило ума сохранить нейтралитет во время первой и второй войн с Волдемортом. И даже несколько покушений, в результате которых он обзавёлся уродливым шрамом на лице, не заставили его изменить своим принципам. А вовремя поддержав новое правительство после победы, он укрепил своё положение в магической Британии. Мэтр за бесценок выкупил арестованное имущество Пожирателей и наладил свой бизнес, став в итоге самым влиятельным человеком в Лондоне. С ним считались, его боялись, перед ним пресмыкались. Я же опасался и старался лишний раз не пересекаться с Мэтром. Он любил красивые вещи и красивых людей, был одержим ими. Мне же становилось не по себе, когда я видел, какон смотрел на очередную смазливую любовницу. Было в его взгляде нечто порочное и пугающее.
А теперь мне придется буквально вертеться рядом с ним, чтобы получить приглашение на маскарад, да ещё и делать это в обществе Тонкс. Хуже и представить было сложно.
Но мне пришлось смириться с мыслью, что она будет рядом. Ха! Как будто это было так просто! Она постоянно что-то роняла или разбивала. И тут же чинила.
Притащила на мою кухню гадкий растворимый кофе и каждое утро пила его. Я всегда предпочитал чай, а крепкий аромат ненавистного напитка меня раздражал. Он напоминал о Розье и подземельях мэнора, обо всем том, что я хотел забыть. Поэтому на работу я приходил злой, как дюжина пикси. Ромильде здорово доставалось. Я не хотел на ней срываться, но она всё время так удачно подворачивалась под руку! В общем, через неделю моя помощница взяла больничный, оставив меня одного справляться с кучей заказов на котлы и мензурки с вензелями и модными в этом сезоне маргаритками.
А по вечерам мне приходилось выгуливать Тонкс. Благодаря своим способностям метаморфа она превращалась в симпатичную блондинку и меняла свои маггловские джинсы на элегантные мантии, а кеды на туфли.
На неё было приятно смотреть, а потрясающий аромат вишнёвых духов кружил голову. Но стоило ей открыть рот, как всё очарование слетало дешёвыми блестками, обнажая неприглядную суть аврора Тонкс.
— Расслабься, родственничек. А то, глядя на твою кислую мину, люди не поверят, что мы влюблены, — говорила она, придирчиво рассматривая себя в маленьком зеркальце.
— Мы не влюблены, — сухо бросал я, глотая вино и совершенно не чувствуя вкуса. Рядом с Тонкс я не чувствовал ничего, кроме раздражения.
Страница 4 из 10
