Человек с зонтом

Никаких зацепок! Просто так провести обыск в его поместье мы не можем — вспугнём. А хитрый лис запросто сможет откупиться и надавить на чиновников в Министерстве, чтобы дело свернули. Я не могу этого допустить.

— Неужели так долго следите? — едко спросил я. — Тогда почему людям до сих пор так мало известно о Резчике?

Он на мгновение задумался, видимо, прикидывая, сколько мне можно рассказать, и выдал:

— Он убивает не только девушек и женщин, но и детей. В аврорате боятся, что волшебники могут устроить самосуд.

Я медленно кивнул — в этом действительно был смысл.

После своих слов Поттер молча взял папку и пошёл к двери, только у самого выхода обернулся и бросил:

— За дверью тебя ждёт аврор, с которым ты будешь работать.

— Я не командный игрок.

Поттер равнодушно пожал плечами и пробормотал:

— Она тоже.

После

После обеда я поехал в свой офис. Косой переулок встретил меня вереницей пёстрых вывесок и привычной суетой. Все куда-то спешили, рассеяно улыбаясь и кивая знакомым. Звенели колокольчики, когда кто-то входил в магазин, совы ухали в клетках и сонно рассматривали людей. Возле кафе Фортескью стоял мальчишка и размахивал «Пророком», выкрикивая, что Резчика поймали и теперь волшебники могут спать спокойно: их дети больше не будут исчезать.

Подойдя к нему, я купил газету. С первой страницы на меня смотрела донельзя довольная физиономия Поттера. Ну кто бы сомневался!

Я скривился, свернул газету и сунул её подмышку. Потом прочту.

Офис был закрыт. Потоптавшись на пороге и бессмысленно подёргав ручку двери, я направился к чёрному ходу. Что за хрень? Почему моей помощницы — Вейн — нет на месте?

Ромильда, конечно, не подарок, но работу никогда не прогуливала. Заболела, что ли?

Войдя в офис, я от удивления присвистнул. Помещение выглядело заброшенным. На столе моей помощницы лежал недоеденный сэндвич, бумаги неопрятной кучей были свалены на пол. В комнате воздух был тяжёлым, насыщенным пылью и чем-то сладким, приторным. Так пахнет залежавшийся на полке кусок мяса, на который вовремя не наложили охлаждающие чары. Поморщившись, я достал волшебную палочку и пробормотал очищающее и освежающее заклинания.

Вот, так гораздо лучше!

Поднявшись на второй этаж в свой кабинет, я замер, озадаченно рассматривая приоткрытую дверь. Что за?

Я никогда не оставлял свой кабинет незапертым! Сердце на миг замерло, а потом гулко застучало в сумасшедшем ритме чечётки. Сглотнув, я крепче сжал в руке палочку и вошёл внутрь. Никого! Облегченно вздохнув, на всякий случай произнес выявляющее заклинание. Вспыхнул сноп зелёных искр, сплетаясь и вытягиваясь в гибкое лассо, и тут же погас.

Пройдясь по комнате, я для надёжности выглянул в окно, но проулок был пуст. Под диваном и столом тоже никто не прятался. Аккуратно положив палочку на стол, я облокотился на него и потер глаза. Голова раскалывалась. На затылке болью пульсировала шишка. Небольшая, размером с орех, она была сосредоточием боли и причиной моего плохого настроения. Надо будет не забыть намазать её мазью вечером. Вдруг поможет?

А ещё мне нужно было вспомнить, что же вчера произошло. Что я забыл?

Этот вопрос был жизненно важным. Никто не даст гарантии, что по дороге домой на меня опять не нападут. И что в этот раз мне повезёт отделаться всего лишь шишкой и ссадинами.

Рядом не было никого, кто бы дал мне подсказку. Всё, что я мог сделать — откинуть голову на спинку кресла и бездумно рассматривать пустой стол… Стоп! Стол. В нём есть тайник. Возможно, там лежит что-то полезное. Что-то, что поможет мне вспомнить.

Вытащив верхнюю полку, я нажал на скрытую пружину. Раздался щелчок, и открылась небольшая ниша сбоку стола. Там определённо что-то лежало. Взмахнув палочкой, я левитировал на стол небольшую, размером со спичечный коробок папку. Пробормотал заклинание, и она увеличилась. Массивная, в потертой кожаной обложке, с кучей закладок, она манила. Призывала: «Открой меня. Открой!»

Сглотнув, я развязал тесёмки и заглянул внутрь.

Твою мать!

Я поспешно вскочил на ноги и оттолкнул эту мерзость. Бумаги и колдографии веером разлетелись по полу. На каждой из движущихся картинок неподвижно застыли тела детей и девушек. Они лежали, такие расслабленные и умиротворенные. Такие невинные и безобидные. И безнадёжно мёртвые. Их лица были изуродованы: кожу аккуратно срезали, обнажая мышцы и сосуды. Глаза, лишённые век, были широко распахнуты, а рты, утратившие губы, были неестественно алыми и яркими. Словно безумный скульптор начал создавать шедевр, но бросил на полпути, оставив лишь подобие человека. И я готов был поклясться, что уже видел подобное, но не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

Эти колдографии выглядели настолько пугающе, что я стоял, зажмурившись, и жадно хватал ртом воздух.