Объяснение

Марк даже не прислал ей поздравление! Он о ней забыл! И у неё было полное право забыть о нём. Так ему и надо!

Хосе угостил её вином, ужином и снова вином. Она еле держалась на ногах, но невнятный внутренний голос ей говорил, что она очень, очень пьяна и не должна этого делать. Эта мысль стала более отчётливой и наконец облеклась в слова:

— Я не должна этого делать, — сказал она.

— Ты такая красивая, Лаванда, — сказал Хосе. — Ты прекрасная английская роза, и ты заслужила одну ночь свободы, прежде чем навсегда связать себя с одним мужчиной.

Хосе открыл дверь в номер и пригласил Лаванду зайти.

— Бурбон? — спросил он, заходя следом. На секунду её одурманенный мозг удивился, зачем Хосе предлагает ей шоколадное печенье, но потом она вспомнила, что бурбоном американцы называют свой виски.

Лаванда покачала головой, и комната тут же начала кружиться. Хосе шагнул вперёд и поцеловал её. Он был непривычно низкого роста. На своих высоких каблуках Лаванда была ниже его всего на пару дюймов. Она привыкла видеть перед собой плечо и поднимать лицо для поцелуя.

Его язык забрался к ней в рот с невероятной настойчивостью. Под напором такой страсти Лаванда почти ответила на поцелуй. Но это точно был не Марк, и она отчетливо почувствовала разницу, когда Хосе отступил на шаг назад и улыбнулся ей своей ослепительно белой улыбкой. Не любящей и заботливой, а похотливой.

— Нет! — сказала Лаванда.

Она ощущала себя странно, как во сне.

— Ты шутишь, — сказал Хосе, схватил её за плечо и прижал спиной к стене.

Лаванда смотрела на то, как он достаёт палочку и прикасается к подолу её маленького чёрного платья. И вдруг она оказалась перед ним в одном нижнем белье из тонкого чёрного кружева, которое почти ничего не прикрывало. В этот момент её сомнения переросли в страх. Лаванда уже знала, что её присутствие в этой комнате — большая ошибка. Забыв о навыках аврора, она попыталась прикрыться, положив одну руку себе на грудь, и опустив вторую, сжимавшую ридикюль, к низу живота.

Хосе собирался наброситься на неё, но вдруг что-то его отвлекло. Отпустив плечо Лаванды, он сделал шаг назад и уставился на её живот — на пять рваных шрамов, полученных ею от Сивого во время Битвы. Он был в ужасе.

Злость на Хосе и на саму себя, наконец, привела Лаванду в чувство. Достав палочку из ридикюля, она пустила невербальный Петрификус и молча посмотрела на человека, неподвижной статуей упавшего к её ногам. Подавив желание пнуть его ногой, Лаванда заглянула в ридикюль и поняла, что оставила свой кошёлек Аврора в пальто от униформы. Этот кошелек, подверженный заклятию невидимого расширения, вмещал в себя запасную одежду и много других полезных вещей.

— Ты заставил моё платье исчезнуть, — сердито сказала она, обращаясь к Хосе, — а оно было дорогое. Проклятье!

Лаванда помедлила, тряхнула головой и снова почувствовала головокружение. Слегка покачиваясь, она дошла до ванной, открыла кран с холодной водой и брызнула водой себе в лицо. Стало легче, но ненамного.

Она уставилась на шрамы, которые отражались в зеркале его ванной комнаты. Лаванда уже почти забыла о них, потому что Марк был единственным человеком, который их видел, но его они не пугали.

— Ты сражалась в Битве. Тебя чуть не загрыз оборотень. Я просто радуюсь, что ты рядом со мной, — пронеслись в голове его слова. — Кроме того, у тебя есть много интересного, на что стоит посмотреть.

От этих воспоминаний её живот скрутило, и она почувствовала рвотный позыв. Лаванда повернулась, но не успела добежать до унитаза. Содержимое её желудка, состоящее из дорогого, купленного Хосе ужина, с шумом устремилось наружу. Когда желудок очистился, Лаванда прополоскала рот и снова брызнула водой себе в лицо. Затем достала палочку, собираясь убрать неприглядную массу с пола, но в последний момент передумала и решила оставить всё, как есть.

Вернувшись в спальню Хосе, Лаванда перешагнула через его тело и стала рыться в шкафу. Она отыскала плотную белую рубашку, сняла её с вешалки и примерила. Закатав рукава, Лаванда порылась в ящике комода и нашла широкий чёрный кожаный ремень. Она попыталась затянуть его на талии, но ремень был слишком велик, и тогда она опустила его под углом на одно бедро. Изучив себя в зеркале, Лаванда глянула вниз на неподвижное тело, лежащее на спине.

— Я ужасно напилась, — сказала она Хосе, — и ты, ублюдок, собирался этим воспользоваться. Сейчас я вернусь в отель и проверю, не использовал ли ты какое-нибудь зелье. И если выяснится… — не договорив, она перешагнула через него и направилась к двери.

— Я ухожу. И попробуй кому-нибудь хоть что-нибудь рассказать, — сказала она. — Заклинание скоро ослабнет, и к утру ты сможешь двигаться.

Лаванда всё ещё стояла перед ним на коленях; её заплаканное лицо было перепачкано тушью и подводкой для глаз.