Фандом: Песнь Льда и Огня. Четвертая часть цикла Зимние розы. Джона Сноу воскресили, но что-то пошло не так, и он ведет себя как собака. Очень плохая собака.
Добавить в моё избранное
5 мин, 7 сек 12114
В покоях лорда-командующего было тепло.
Очаг разливал в воздухе сухой жар.
Его голова покоилась на ее коленях. Глаза были блаженно полуприкрыты — тонкие девичьи пальцы рассеянно перебирали длинные темные волосы…
Тишина и покой.
Неожиданно какая-то глупая муха пролетела в миллиметре от его носа…
— Р-р-р, — сказал Джон Сноу, клацнув зубами в дюйме от поспешно ретировавшейся мухи. — Гав!
— А ну лежать, — завопила Арья, — нельзя есть мух, Джон!
Тот поднял на нее жалкие и абсолютно собачьи глаза и заскулил.
— Плохая собака, — сердито сказала она, похлопав Джона по плечу, — очень плохая. Лежать!
— У-у-у, — обиженно отозвался Джон Сноу, но все же улегся, прижавшись щекой к ее коленям.
Арья, взяв гребень, осторожно провела по его волосам, вспоминая Нимерию — та вечно вырывалась и норовила сожрать непонятную зубастую штуку, то и дело запутывающуюся в шерсти…
Джон тоже пытался его погрызть, но быстро осознал всю тщетность таких попыток.
И ему, кажется, даже понравилось вот так лежать на ее коленях.
Правда, смотреть, как он пытается вилять несуществующим хвостом… было смешно и почему-то немножечко стыдно.
Красная жрица, как всегда, вошла без стука и замерла на пороге — алый росчерк в черноте дверного проема.
— Он все так же? — спросила она, не утруждая себя приветствием.
Джон поднял голову и зарычал, избавив Арью от нужды отвечать.
Мелисандра рассмеялась тихо и гортанно.
— Видишь, ты ошиблась. Он не растворился душой в Призраке.
Арья хмуро взглянула на нее:
— Да неужели? Тогда почему он ведет себя как собака?
— Слишком долго пробыл в шкуре волка, только и всего, — качнула Мелисандра головой.
Арья почувствовала жгучее желание вцепиться в это спокойное лицо.
— Как вы можете быть так уверены? — спросила она, едва сдерживая ярость.
Только ощущение волос Джона под пальцами придавало ей хоть какое-то подобие спокойствия.
— Очень просто, — усмехнулась проклятая ведьма. — Призрак со мною вполне дружелюбен и никогда не рычит. А вот сам лорд Сноу меня не очень любит.
Она поднялась и, колыхнув воздух пронзительно алым шелком платья, пошла прочь — хвала богам, сегодня не задержалась, с мстительным облегчением подумала Арья.
Но на пороге Мелисандра обернулась и, смерив их с Джоном взглядом, внезапно расхохоталась.
Горло ее дрожало, и алый рубин на горле вспыхивал, пульсируя светом, в такт с ее смехом.
— А вот ты ему, похоже, по душе, — сказала она, задыхаясь.
Арья опустила взгляд, уже догадываясь, что увидит.
И верно — Джону опять пришло в голову «завилять хвостом».
— Плохая собака! — завопила она снова.
«Хвост» разочарованно замер, и Арья готова была поклясться, что Джон выглядел огорченным.
Когда Джон уже мирно спал, свернувшись клубочком на подстилке подле Призрака (кровати он отчего-то не признавал, начиная вырываться, испуганно выть и лаять), в дверь постучали.
— Войдите, — сказала Арья.
Вошел незнакомый ей дозорный, и Арья уже было потянулась к Игле на поясе… как вдруг заметила у него в руках миски с едой.
— Ты кто? — спросила она подозрительно. — Я тебя раньше тут не видела.
— Я в Шлю… Бочонке был, миледи.
— Никакая я не ми… В каком еще бочонке? — поперхнулась Арья.
— Ну не в винном, — хохотнул дозорный, — хотя я бы, честное слово, не отказался. Замок такой у Ночного дозора, там лорд Сноу копьеносиц поместил, и меня, значит, к ним приставил. Я Эдд, миледи, и как прознал, что с лордом-командующим беда, так и примчался, — выпалил он на одном дыхании, косясь в сторону Джона с почти осязаемым любопытством.
Примерно так же, как Арья смотрела на миски в его руках.
Эдд спохватился:
— И я поесть вам принес. Парни толкуют, что Джон теперь как собака ест… — Арья мрачно кивнула, и он добавил: — Хорошо хоть Призрак ложки не требует, а то пришлось бы призадуматься, как ему эту ложку в лапу засунуть…
Арья едва собственным языком не подавилась от неожиданности.
Бормотание Эдда тем временем разбудило Джона, и он с жадностью, рыча и давясь, накинулся на еду.
— Вот, оказывается, какой аппетит разыгрывается, когда помрешь, — протянул Эдд. — Случись мне так же ожить, матушка моя, пожалуй, и не обрадовалась бы…
— Почему это? — спросила Арья.
— Сын, конечно, вещь в хозяйстве полезная… так ведь не прокормишь такого мертвяка, — заметил Эдд, наблюдая, как быстро исчезает куриная ножка во рту Джона.
— Он не мертвяк, — тихо сказала Арья, сжимая кулаки.
Должно быть, хуже мертвяка… с разумом собаки.
Джон поднял непонимающее, перемазанное лицо от миски — и прижался к ее ноге, перемазав штаны жиром и остатками овощей.
Очаг разливал в воздухе сухой жар.
Его голова покоилась на ее коленях. Глаза были блаженно полуприкрыты — тонкие девичьи пальцы рассеянно перебирали длинные темные волосы…
Тишина и покой.
Неожиданно какая-то глупая муха пролетела в миллиметре от его носа…
— Р-р-р, — сказал Джон Сноу, клацнув зубами в дюйме от поспешно ретировавшейся мухи. — Гав!
— А ну лежать, — завопила Арья, — нельзя есть мух, Джон!
Тот поднял на нее жалкие и абсолютно собачьи глаза и заскулил.
— Плохая собака, — сердито сказала она, похлопав Джона по плечу, — очень плохая. Лежать!
— У-у-у, — обиженно отозвался Джон Сноу, но все же улегся, прижавшись щекой к ее коленям.
Арья, взяв гребень, осторожно провела по его волосам, вспоминая Нимерию — та вечно вырывалась и норовила сожрать непонятную зубастую штуку, то и дело запутывающуюся в шерсти…
Джон тоже пытался его погрызть, но быстро осознал всю тщетность таких попыток.
И ему, кажется, даже понравилось вот так лежать на ее коленях.
Правда, смотреть, как он пытается вилять несуществующим хвостом… было смешно и почему-то немножечко стыдно.
Красная жрица, как всегда, вошла без стука и замерла на пороге — алый росчерк в черноте дверного проема.
— Он все так же? — спросила она, не утруждая себя приветствием.
Джон поднял голову и зарычал, избавив Арью от нужды отвечать.
Мелисандра рассмеялась тихо и гортанно.
— Видишь, ты ошиблась. Он не растворился душой в Призраке.
Арья хмуро взглянула на нее:
— Да неужели? Тогда почему он ведет себя как собака?
— Слишком долго пробыл в шкуре волка, только и всего, — качнула Мелисандра головой.
Арья почувствовала жгучее желание вцепиться в это спокойное лицо.
— Как вы можете быть так уверены? — спросила она, едва сдерживая ярость.
Только ощущение волос Джона под пальцами придавало ей хоть какое-то подобие спокойствия.
— Очень просто, — усмехнулась проклятая ведьма. — Призрак со мною вполне дружелюбен и никогда не рычит. А вот сам лорд Сноу меня не очень любит.
Она поднялась и, колыхнув воздух пронзительно алым шелком платья, пошла прочь — хвала богам, сегодня не задержалась, с мстительным облегчением подумала Арья.
Но на пороге Мелисандра обернулась и, смерив их с Джоном взглядом, внезапно расхохоталась.
Горло ее дрожало, и алый рубин на горле вспыхивал, пульсируя светом, в такт с ее смехом.
— А вот ты ему, похоже, по душе, — сказала она, задыхаясь.
Арья опустила взгляд, уже догадываясь, что увидит.
И верно — Джону опять пришло в голову «завилять хвостом».
— Плохая собака! — завопила она снова.
«Хвост» разочарованно замер, и Арья готова была поклясться, что Джон выглядел огорченным.
Когда Джон уже мирно спал, свернувшись клубочком на подстилке подле Призрака (кровати он отчего-то не признавал, начиная вырываться, испуганно выть и лаять), в дверь постучали.
— Войдите, — сказала Арья.
Вошел незнакомый ей дозорный, и Арья уже было потянулась к Игле на поясе… как вдруг заметила у него в руках миски с едой.
— Ты кто? — спросила она подозрительно. — Я тебя раньше тут не видела.
— Я в Шлю… Бочонке был, миледи.
— Никакая я не ми… В каком еще бочонке? — поперхнулась Арья.
— Ну не в винном, — хохотнул дозорный, — хотя я бы, честное слово, не отказался. Замок такой у Ночного дозора, там лорд Сноу копьеносиц поместил, и меня, значит, к ним приставил. Я Эдд, миледи, и как прознал, что с лордом-командующим беда, так и примчался, — выпалил он на одном дыхании, косясь в сторону Джона с почти осязаемым любопытством.
Примерно так же, как Арья смотрела на миски в его руках.
Эдд спохватился:
— И я поесть вам принес. Парни толкуют, что Джон теперь как собака ест… — Арья мрачно кивнула, и он добавил: — Хорошо хоть Призрак ложки не требует, а то пришлось бы призадуматься, как ему эту ложку в лапу засунуть…
Арья едва собственным языком не подавилась от неожиданности.
Бормотание Эдда тем временем разбудило Джона, и он с жадностью, рыча и давясь, накинулся на еду.
— Вот, оказывается, какой аппетит разыгрывается, когда помрешь, — протянул Эдд. — Случись мне так же ожить, матушка моя, пожалуй, и не обрадовалась бы…
— Почему это? — спросила Арья.
— Сын, конечно, вещь в хозяйстве полезная… так ведь не прокормишь такого мертвяка, — заметил Эдд, наблюдая, как быстро исчезает куриная ножка во рту Джона.
— Он не мертвяк, — тихо сказала Арья, сжимая кулаки.
Должно быть, хуже мертвяка… с разумом собаки.
Джон поднял непонимающее, перемазанное лицо от миски — и прижался к ее ноге, перемазав штаны жиром и остатками овощей.
Страница 1 из 2
