Фандом: Гарри Поттер. Фикатон фикатоном, а День Рождения у Рона Уизли — сегодня. В его честь и зарисовка. Немного о поиске хоркруксов, гудшипе и пампкинпае от лица участника событий. Сюжета, собственно, нет. Кому он нужен, этот сюжет.
Добавить в моё избранное
7 мин, 48 сек 12981
Я-то думал, ты только с хоркруксом на шее был псих и параноик, а ты и без него продолжил в том же духе? Ну, ты даешь!
— У меня чай закончился, — скорбно объявила Гермиона. — Так что я пойду вниз, за добавкой. Вам нужно чаю или еще чего?
— Гермиона, ну Кричер же есть, зачем ты сама пойдешь, — попытался протестовать Гарри, но Гермиона уже вышла из комнаты и откуда-то почти с лестницы крикнула:
— Отвяжитесь от Кричера и дайте мне размяться!
— Поверить не могу, что она сбежала посреди такого занятного разговора, — хмыкнул Гарри.
— Просто она не хуже тебя знает, что эти мои выступления не на пустом месте появились. Вот и смущается.
Гарри очень тяжело вздохнул. Одно дело, когда сам знаешь, как обстояли дела, и совсем другое, когда твой лучший друг тебе это озвучивает, причем не в сердцах (тогда ведь можно сделать вид, что он сам себя накрутил, и ему показалось, и что ничего такого на самом деле не было), а вроде бы вполне спокойно.
— Я ведь и до всякого хоркрукса понимал, что Гермиона тебе нравится. Ну и ты ей, конечно, очень дорог, надеюсь, ты не будешь это отрицать.
— Не буду, конечно, еще чего.
— Ну и вот. Будь вас двое, у вас бы наверняка получился роман, но у вас был еще я — к счастью для меня же. И мне офигенно повезло: из нас двоих Гермиона обратила внимание все-таки на меня. Но это же не значит, что ты был ей безразличен. Ты же ее лучший друг. И герой, каких еще поискать. Благородный, с миссией, талант в ЗОТИ. Даже если отбросить в сторону славу и деньги, ведь Гермиона не поведется на такие дешевые поводы, уж это-то даже я к седьмому курсу понял, остается не то чтобы даже немало. Остается как-то, прямо скажем, до фига. Есть во что влюбиться, да?
— Тебе виднее, — сердито сказал Гарри. — Было бы странно, если бы я всерьез рассматривал самого себя как объект влюбленности.
— Ну да. Тогда поверь мне, я тебя много с каких ракурсов рассматривал — и вот не надо так на меня коситься, ничего ужасного я в виду не имел! — влюбиться в тебя очень даже можно. Особенно неглупой барышне, видевшей тебя в бою и всяких других дурацких аферах.
— Что-то я не вижу здесь толпы неглупых барышень, жаждущих признаться мне в любви!
— Так это потому что дом все еще под ошметками Фиделиуса, а то ты отбивался бы от них метлой. О чем бишь я? А, ну да. Хоркрукс только мое отношение поменял. Вместо того, чтобы верить в свои силы и в то, что если уж Гермиона выбрала, то выбрала, я стал беситься, дергаться, глупостей наделал. А то, что между вами… как там у маглов говорят, «искра пробежала»… нет, стоп пробегает кошка, а искра проскакивает. Так вот, то, что искра эта есть, было понятно и без медальона. Просто на самом деле это значит не так много, как мне тогда казалось. Гораздо больше значит выбор, помнишь, тебе Дамблдор когда-то про это задвигал, а ты мне пересказывал? Вот, не прошло и десяти лет, как мне пришлось впрок.
— Откуда ты этой ерунды про искры-то понабрался? Гермиона тебя по кино водит?
— Ну да, — кивнул Рон. — Только не она меня, а я ее. Привлек Томаса в консультанты, чего там интересного и не очень тупого идет нынче, ну и ходим, я пару раз даже сам понял весь сюжет. Глядишь, годам к пятидесяти стану несказанно умен.
— Вы уже закончили про меня сплетничать? — громко спросила Гермиона откуда-то с лестницы.
— Да мы вообще про кино разговариваем! — очень натурально возмутился Рон. И продолжил в полный голос. — Я это к чему. Пойдем в субботу с нами в кино. Будешь меня в бок пихать, если я засну. — И шепотом добавил: — И перестань, ради Мерлина, маяться, что ты нам помешаешь или что-нибудь в этом духе.
— Но я не могу, у меня в субботу… — ничего у Гарри не было запланировано на субботу, просто ему действительно не хотелось им мешать, поэтому он все-таки запнулся, не успел придумать отговорку, и Рон это заметил.
— А если будешь сопротивляться, то после кино мы придем сюда сами и приведем сестер Патил. Обеих.
— Вот это угроза так угроза, — всерьез содрогнулся Гарри. — Ладно, пойдем в кино. Только Патил не надо!
— Не надо так не надо. С тебя два галлеона, — Рон обернулся к Гермионе и победно улыбнулся ей. — А ты говорила — я его не уломаю!
— Ну да, я проспорила, — с достоинством кивнула она. — Но приобрела больше, чем потеряла. Поход в кино втроем стоит двух галлеонов, честное слово!
— А. То есть все это был развод с целью заставить меня согласиться на кино, — сообразил Гарри.
— Ну да, — кивнул Рон.
— Дай-ка мне эту свою дымилку. За моральный ущерб.
Получив искомое, Гарри вдохнул — и выдохнул рыжий-рыжий дым с запахом апельсина. Он не собрался в круг или еще какую-нибудь фигуру, как у Рона, а рассеялся вокруг, заволакивая все рыжеватой дымкой, в которой Гермиона и та выглядела медноволосой. Мерлин, какие же придурки его окружают, подумал он. Рыжие.
— У меня чай закончился, — скорбно объявила Гермиона. — Так что я пойду вниз, за добавкой. Вам нужно чаю или еще чего?
— Гермиона, ну Кричер же есть, зачем ты сама пойдешь, — попытался протестовать Гарри, но Гермиона уже вышла из комнаты и откуда-то почти с лестницы крикнула:
— Отвяжитесь от Кричера и дайте мне размяться!
— Поверить не могу, что она сбежала посреди такого занятного разговора, — хмыкнул Гарри.
— Просто она не хуже тебя знает, что эти мои выступления не на пустом месте появились. Вот и смущается.
Гарри очень тяжело вздохнул. Одно дело, когда сам знаешь, как обстояли дела, и совсем другое, когда твой лучший друг тебе это озвучивает, причем не в сердцах (тогда ведь можно сделать вид, что он сам себя накрутил, и ему показалось, и что ничего такого на самом деле не было), а вроде бы вполне спокойно.
— Я ведь и до всякого хоркрукса понимал, что Гермиона тебе нравится. Ну и ты ей, конечно, очень дорог, надеюсь, ты не будешь это отрицать.
— Не буду, конечно, еще чего.
— Ну и вот. Будь вас двое, у вас бы наверняка получился роман, но у вас был еще я — к счастью для меня же. И мне офигенно повезло: из нас двоих Гермиона обратила внимание все-таки на меня. Но это же не значит, что ты был ей безразличен. Ты же ее лучший друг. И герой, каких еще поискать. Благородный, с миссией, талант в ЗОТИ. Даже если отбросить в сторону славу и деньги, ведь Гермиона не поведется на такие дешевые поводы, уж это-то даже я к седьмому курсу понял, остается не то чтобы даже немало. Остается как-то, прямо скажем, до фига. Есть во что влюбиться, да?
— Тебе виднее, — сердито сказал Гарри. — Было бы странно, если бы я всерьез рассматривал самого себя как объект влюбленности.
— Ну да. Тогда поверь мне, я тебя много с каких ракурсов рассматривал — и вот не надо так на меня коситься, ничего ужасного я в виду не имел! — влюбиться в тебя очень даже можно. Особенно неглупой барышне, видевшей тебя в бою и всяких других дурацких аферах.
— Что-то я не вижу здесь толпы неглупых барышень, жаждущих признаться мне в любви!
— Так это потому что дом все еще под ошметками Фиделиуса, а то ты отбивался бы от них метлой. О чем бишь я? А, ну да. Хоркрукс только мое отношение поменял. Вместо того, чтобы верить в свои силы и в то, что если уж Гермиона выбрала, то выбрала, я стал беситься, дергаться, глупостей наделал. А то, что между вами… как там у маглов говорят, «искра пробежала»… нет, стоп пробегает кошка, а искра проскакивает. Так вот, то, что искра эта есть, было понятно и без медальона. Просто на самом деле это значит не так много, как мне тогда казалось. Гораздо больше значит выбор, помнишь, тебе Дамблдор когда-то про это задвигал, а ты мне пересказывал? Вот, не прошло и десяти лет, как мне пришлось впрок.
— Откуда ты этой ерунды про искры-то понабрался? Гермиона тебя по кино водит?
— Ну да, — кивнул Рон. — Только не она меня, а я ее. Привлек Томаса в консультанты, чего там интересного и не очень тупого идет нынче, ну и ходим, я пару раз даже сам понял весь сюжет. Глядишь, годам к пятидесяти стану несказанно умен.
— Вы уже закончили про меня сплетничать? — громко спросила Гермиона откуда-то с лестницы.
— Да мы вообще про кино разговариваем! — очень натурально возмутился Рон. И продолжил в полный голос. — Я это к чему. Пойдем в субботу с нами в кино. Будешь меня в бок пихать, если я засну. — И шепотом добавил: — И перестань, ради Мерлина, маяться, что ты нам помешаешь или что-нибудь в этом духе.
— Но я не могу, у меня в субботу… — ничего у Гарри не было запланировано на субботу, просто ему действительно не хотелось им мешать, поэтому он все-таки запнулся, не успел придумать отговорку, и Рон это заметил.
— А если будешь сопротивляться, то после кино мы придем сюда сами и приведем сестер Патил. Обеих.
— Вот это угроза так угроза, — всерьез содрогнулся Гарри. — Ладно, пойдем в кино. Только Патил не надо!
— Не надо так не надо. С тебя два галлеона, — Рон обернулся к Гермионе и победно улыбнулся ей. — А ты говорила — я его не уломаю!
— Ну да, я проспорила, — с достоинством кивнула она. — Но приобрела больше, чем потеряла. Поход в кино втроем стоит двух галлеонов, честное слово!
— А. То есть все это был развод с целью заставить меня согласиться на кино, — сообразил Гарри.
— Ну да, — кивнул Рон.
— Дай-ка мне эту свою дымилку. За моральный ущерб.
Получив искомое, Гарри вдохнул — и выдохнул рыжий-рыжий дым с запахом апельсина. Он не собрался в круг или еще какую-нибудь фигуру, как у Рона, а рассеялся вокруг, заволакивая все рыжеватой дымкой, в которой Гермиона и та выглядела медноволосой. Мерлин, какие же придурки его окружают, подумал он. Рыжие.
Страница 2 из 3
