Фандом: Ориджиналы. Не стоит увлекаться фильмами ужасов, если работаешь ночным сторожем…
Добавить в моё избранное
7 мин, 36 сек 18250
Полная луна серебрила крышу четырехэтажного здания, обнесенного забором из металлической сетки. Выкрашенное в темно-зеленый цвет, ночью здание казалось черным.
Высокие тополя вокруг, качаясь на ночном ветру, напоминали гигантских призраков. Так, во всяком случае, казалось сторожу, который мрачно смотрел на них из окна своей крохотной комнатушки сбоку от центрального входа.
Сторожа обуревали нехорошие мысли. Вчера он посмотрел в видеосалоне фильм «Кошмар на улице Вязов». Там, в насквозь прокуренной душной комнатенке, мужики в голос ржали над ужасами на экране, но ему казалось, что некоторые из них смеются лишь затем, чтобы не показать другим, как напуганы.
Но настоящий ужас начался сейчас, в ночной смене, когда он остался в этом огромном здании ведомственного узла связи практически в одиночестве. Здесь было прохладно, темно и тихо. До отвращения тихо.
Четвертый этаж, где располагались бухгалтерия и кабинеты руководства, по ночам бывал не только полностью безлюден, но и заперт: с лестничной площадки на него вела металлическая решетчатая дверь, на которой сейчас висел огромный замок.
На третьем этаже находилось «сердце» узла связи — служебная АТС, не знающая отдыха и простоев. Там сейчас работала ночная смена — четыре телефонистки.
На втором этаже дежурили два механика — на случай неполадок на телефонной станции.
А на первом этаже он, сторож, был совсем один. И до нынешней ночи его это совершенно не беспокоило. Но теперь он отчаянно завидовал механикам, которые, как обычно, задавали храпака в своей комнате этажом выше. Их ведь там было двое — они не боялись того, что прячется в темноте… И уж тем более он завидовал телефонисткам, которые в перерывах между приемом заказов от абонентов вовсю травили анекдоты в своем просторном, ярко освещенном зале АТС. Там, наверху, был островок света и жизни. А тут…
Сторож глянул на покрытую выцветшим покрывалом узкую тахту, занимающую половину его «кабинета». Сколько часов дежурств он провел на ней в объятьях Морфея! Но сейчас на тахту не то что прилечь, но даже и смотреть было жутковато: она казалась чудовищем, которое, стоит только на него опуститься, затянет в себя человека и потом выплюнет его высосанную кровь…
Злясь на себя за такие идиотские фантазии, сторож решил было прогуляться по периметру. Собственно, это было одной из его обязанностей, но этой обязанностью он, что греха таить, частенько пренебрегал. И в самом деле, о чем ему было беспокоиться? Ну кто бы мог перелезть через этот высоченный забор?
Сторож вновь глянул в окно. Там, за стенами здания, со всех четырех сторон, раскинулся большой двор с широкими газонами, залитыми сейчас лунным светом. И сторож понял, что если он выйдет наружу, у него уже не хватит духу вернуться сюда, в тесную каморку, слабо освещенную лишь пыльной тусклой лампочкой под потолком.
В тот самый миг, когда он мучительно размышлял, что хуже — провести всю ночь, расхаживая по двору, или же просидеть до утра на жестком стуле, глядя на коварную тахту — сверху донесся женский крик. Потом еще один. И еще… Потом наступила тишина. Правда, ненадолго: на лестнице раздались тяжелый топот и трехэтажный мат — это бежали наверх, к телефонисткам, разбуженные их воплями механики. И вновь наступила тишина…
Сторож бросился к двери. Он не должен был покидать свой пост, но сейчас ему было на это наплевать. Ему хотелось быть рядом с людьми. Даже если их там сейчас убивают. Потому что здесь, в одиночестве, было еще страшнее.
Он дважды споткнулся и ушиб колено о ступеньки. Но не почувствовал боли. И вот он уже стоит на пороге за спинами механиков и боязливо оглядывает ярко освещенный зал.
Слева возвышается длинный, обшитый деревянными панелями корпус АТС. Чуть дальше — высокий старомодный гардероб, куда телефонистки в холодное время года вешают верхнюю одежду.
Справа в углу — здоровенный фикус в широкой кадке. А ближе ко входу — солидный письменный стол едва ли не довоенных лет, с массивными тумбами на коротких толстых ножках. За ним обычно сидят старшие по смене, когда работают с документами.
Посередине, на истертом паркете — старые половики, нарезанные из ковровой дорожки, которая когда-то украшала актовый зал, а теперь доживала свой век тут. Они положены цепочкой один за другим, прямо от порога. Одного половика почему-то не хватает.
В противоположной стене — настежь распахнутые огромные окна, высотой метра в три. Ночной ветер треплет белые шторы, похожие на танцующих привидений.
И никого нет. Вообще никого.
Вовсю мигают лампочки вызовов на АТС, но отвечать абонентам некому. Гарнитуры брошены как попало, стулья опрокинуты…
Но ведь женщинам некуда было деться отсюда!
Поднялись наверх? Но четвертый этаж заперт… Спустились вниз? Но в таком случае они столкнулись бы с механиками и сторожем. Не в окна же они попрыгали, в самом деле, с третьего-то этажа!
Высокие тополя вокруг, качаясь на ночном ветру, напоминали гигантских призраков. Так, во всяком случае, казалось сторожу, который мрачно смотрел на них из окна своей крохотной комнатушки сбоку от центрального входа.
Сторожа обуревали нехорошие мысли. Вчера он посмотрел в видеосалоне фильм «Кошмар на улице Вязов». Там, в насквозь прокуренной душной комнатенке, мужики в голос ржали над ужасами на экране, но ему казалось, что некоторые из них смеются лишь затем, чтобы не показать другим, как напуганы.
Но настоящий ужас начался сейчас, в ночной смене, когда он остался в этом огромном здании ведомственного узла связи практически в одиночестве. Здесь было прохладно, темно и тихо. До отвращения тихо.
Четвертый этаж, где располагались бухгалтерия и кабинеты руководства, по ночам бывал не только полностью безлюден, но и заперт: с лестничной площадки на него вела металлическая решетчатая дверь, на которой сейчас висел огромный замок.
На третьем этаже находилось «сердце» узла связи — служебная АТС, не знающая отдыха и простоев. Там сейчас работала ночная смена — четыре телефонистки.
На втором этаже дежурили два механика — на случай неполадок на телефонной станции.
А на первом этаже он, сторож, был совсем один. И до нынешней ночи его это совершенно не беспокоило. Но теперь он отчаянно завидовал механикам, которые, как обычно, задавали храпака в своей комнате этажом выше. Их ведь там было двое — они не боялись того, что прячется в темноте… И уж тем более он завидовал телефонисткам, которые в перерывах между приемом заказов от абонентов вовсю травили анекдоты в своем просторном, ярко освещенном зале АТС. Там, наверху, был островок света и жизни. А тут…
Сторож глянул на покрытую выцветшим покрывалом узкую тахту, занимающую половину его «кабинета». Сколько часов дежурств он провел на ней в объятьях Морфея! Но сейчас на тахту не то что прилечь, но даже и смотреть было жутковато: она казалась чудовищем, которое, стоит только на него опуститься, затянет в себя человека и потом выплюнет его высосанную кровь…
Злясь на себя за такие идиотские фантазии, сторож решил было прогуляться по периметру. Собственно, это было одной из его обязанностей, но этой обязанностью он, что греха таить, частенько пренебрегал. И в самом деле, о чем ему было беспокоиться? Ну кто бы мог перелезть через этот высоченный забор?
Сторож вновь глянул в окно. Там, за стенами здания, со всех четырех сторон, раскинулся большой двор с широкими газонами, залитыми сейчас лунным светом. И сторож понял, что если он выйдет наружу, у него уже не хватит духу вернуться сюда, в тесную каморку, слабо освещенную лишь пыльной тусклой лампочкой под потолком.
В тот самый миг, когда он мучительно размышлял, что хуже — провести всю ночь, расхаживая по двору, или же просидеть до утра на жестком стуле, глядя на коварную тахту — сверху донесся женский крик. Потом еще один. И еще… Потом наступила тишина. Правда, ненадолго: на лестнице раздались тяжелый топот и трехэтажный мат — это бежали наверх, к телефонисткам, разбуженные их воплями механики. И вновь наступила тишина…
Сторож бросился к двери. Он не должен был покидать свой пост, но сейчас ему было на это наплевать. Ему хотелось быть рядом с людьми. Даже если их там сейчас убивают. Потому что здесь, в одиночестве, было еще страшнее.
Он дважды споткнулся и ушиб колено о ступеньки. Но не почувствовал боли. И вот он уже стоит на пороге за спинами механиков и боязливо оглядывает ярко освещенный зал.
Слева возвышается длинный, обшитый деревянными панелями корпус АТС. Чуть дальше — высокий старомодный гардероб, куда телефонистки в холодное время года вешают верхнюю одежду.
Справа в углу — здоровенный фикус в широкой кадке. А ближе ко входу — солидный письменный стол едва ли не довоенных лет, с массивными тумбами на коротких толстых ножках. За ним обычно сидят старшие по смене, когда работают с документами.
Посередине, на истертом паркете — старые половики, нарезанные из ковровой дорожки, которая когда-то украшала актовый зал, а теперь доживала свой век тут. Они положены цепочкой один за другим, прямо от порога. Одного половика почему-то не хватает.
В противоположной стене — настежь распахнутые огромные окна, высотой метра в три. Ночной ветер треплет белые шторы, похожие на танцующих привидений.
И никого нет. Вообще никого.
Вовсю мигают лампочки вызовов на АТС, но отвечать абонентам некому. Гарнитуры брошены как попало, стулья опрокинуты…
Но ведь женщинам некуда было деться отсюда!
Поднялись наверх? Но четвертый этаж заперт… Спустились вниз? Но в таком случае они столкнулись бы с механиками и сторожем. Не в окна же они попрыгали, в самом деле, с третьего-то этажа!
Страница 1 из 3
