Фандом: Ориджиналы. В Скайварде постоянно идет война. И основным расходным материалом для нее являются не чванливые маги-живые, а обычные перворожденные. Главный герой этой истории, Тимур, как раз такой. Простой темный наемник, посвятивший всю свою жизнь сражениям…
Добавить в моё избранное
66 мин, 56 сек 13224
Как бы не рисковал, в какую бы драку не ввязывался — он отовсюду выходил без серьезных потерь.
Но однажды, в землях, про которые Тиму не раз и не два пела еще его мягкая нравом мать, удача от него отвернулась. Колыбель Мира. Именно отсюда, по преданию, боги и начали сотворение всего сущего. А теперь здесь, как говорили, ожидалось грандиозное сражение, каких и деды не видывали.
Когда Тимур достиг Колыбели Мира, уже начиналась зима. Она казалась искушенному проникновенными морозами родного края первому игрушечной. Олень, которого наемник обменял на большую часть его добычи, добытой в Огненных Землях, легко и стремительно глотал расстояние.
Колыбель Мира отличалась от всего, что Тим когда-либо видел раньше. Здесь не было жестокой обманчивости Края Гейзеров, где и горы, и небо, и земля, казалось, продолжали друг друга, здесь не было вязкого болотного запаха и вездесущего уханья сов, то отдаляющегося, то становящегося ближе, которое неизменного преследовало любого путника в Озерных Землях… Здесь морская соль не оседала на растрескавшихся губах, здесь бескрайние равнины лениво колышущейся огненной травы не уходили за горизонт…
Тим счел полные солнечных бликов леса Колыбели Мира чудным местом, как раз по его вкусу. Он чувствовал, что уж тут-то все наверняка будет иначе…
Поначалу казалось, что перворожденный ошибся. Краткие кровавые стычки в точности повторяли то, к чему Тим уже успел привыкнуть. Но однажды удача отвернулась от наемника. Его отряд, преследуя потрепанных сражением светлых в течение двух часов и уже почти слыша музыку их предсмертных криков, внезапно оказался в ловушке.
Светлые, которые еще минуту назад еле плелись, вдруг резко ускорились, а откуда-то справа, с возвышения, с тихим страшным гудением в отряд устремился рой стрел. Упавших и не поднявшихся сразу стало слишком много — Тим крикнул своим, что надо рискнуть попробовать прорваться… И сам подал своим товарищам пример, возглавив их безумное бегство. Ему все еще по привычке везло — вот уже и его олень пал, а его даже не оцарапало… Но на пути бегущих темных возникли те, которые, мнилось, были трусливыми жертвами, улепетывавшими как зайцы — и которые теперь обернулись жестокими охотниками, мечтавшими перебить всех, всех, без разбора.
Впрочем, противника достиг едва ли десяток воинов. Среди них был и Тимур, все еще невредимый, все еще одержимый желанием драться до конца, но уже чувствующий — может, впервые в жизни настолько отчетливо — дыхание смерти.
От быстрого и бесславного конца обреченных темных спас Данко, такой же, как и все они, но имевший где-то среди своих предков живого. Он мог похвастаться толикой крови Фениксов и, хотя и не обладал крыльями и бессмертием, все же мог немного колдовать.
Ему удавался лишь огонь. Но и этого оказалось немало.
Когда первый светлый вспыхнул вдруг как факел, Тим взвыл от восторга. Противники дрогнули, на миг растерялись — только на миг, но мужчина ощутил их слабость и ринулся вперед. С размаху лишил головы первого, уклонился от топора второго, проделав в его груди аккуратную дырку и заставив позабыть обо всех своих смертоубийственных намерениях… Тим колол, Тим рубил — и с каждым новым убитым ярость все отчаяние клокотала в нем, ускоряла движения, направляла руку. Он был весь мокрый от пота и крови, но пока не ощущал этого, наслаждаясь сражением. И все же через заслон светлых наемники прорвались лишь втроем — Тимур, полукровка Данко и совсем еще юный мальчишка, по прозвищу Мелкий.
И все они стояли на ногах только за счет упрямства — особенно плох был Мелкий, но и Тимура чужие клинки задевали чаще и сильнее, чем ему казалось во время сражения.
И, будто этого мало, темные находились слишком далеко от территорий, им дружественных, вынужденные бежать все дальше и дальше, вглубь земель светлых, преследуемые беспощадными врагам-фанатиками.
В детстве Тим мог часами путать следы среди знакомых ему деревьев и скал, но даже в Краю Гейзеров это становилось той еще задачкой после того, как снег ложился на землю. В Колыбели Мира оторваться представлялось и вовсе невозможным — по оставляемому темными следу их сумел бы найти и калечный дурачок.
У Тима сильно болела и кружилась голова, он был изранен, и усталость, незаметная поначалу, наваливалась на мужчину все сильнее. Однако в какой-то момент через вату оглушенных мыслей пробилось понимание, что нужно срочно что-то сделать, если он хочет остаться сегодня в живых. И он придумал, что предпринять. Это могло сработать.
— Полукровка! — рявкнул Тим, останавливаясь. — Поджигай!
Данко вначале не понял, заругался, сплевывая, но потом повторяемый снова и снова злой приказ товарища все же дошел до его сознания.
— Поджигай лес! Прямо за нами!
Эти ублюдочные кусты никак не желали загораться поначалу — только дымили.
Но однажды, в землях, про которые Тиму не раз и не два пела еще его мягкая нравом мать, удача от него отвернулась. Колыбель Мира. Именно отсюда, по преданию, боги и начали сотворение всего сущего. А теперь здесь, как говорили, ожидалось грандиозное сражение, каких и деды не видывали.
Когда Тимур достиг Колыбели Мира, уже начиналась зима. Она казалась искушенному проникновенными морозами родного края первому игрушечной. Олень, которого наемник обменял на большую часть его добычи, добытой в Огненных Землях, легко и стремительно глотал расстояние.
Колыбель Мира отличалась от всего, что Тим когда-либо видел раньше. Здесь не было жестокой обманчивости Края Гейзеров, где и горы, и небо, и земля, казалось, продолжали друг друга, здесь не было вязкого болотного запаха и вездесущего уханья сов, то отдаляющегося, то становящегося ближе, которое неизменного преследовало любого путника в Озерных Землях… Здесь морская соль не оседала на растрескавшихся губах, здесь бескрайние равнины лениво колышущейся огненной травы не уходили за горизонт…
Тим счел полные солнечных бликов леса Колыбели Мира чудным местом, как раз по его вкусу. Он чувствовал, что уж тут-то все наверняка будет иначе…
Поначалу казалось, что перворожденный ошибся. Краткие кровавые стычки в точности повторяли то, к чему Тим уже успел привыкнуть. Но однажды удача отвернулась от наемника. Его отряд, преследуя потрепанных сражением светлых в течение двух часов и уже почти слыша музыку их предсмертных криков, внезапно оказался в ловушке.
Светлые, которые еще минуту назад еле плелись, вдруг резко ускорились, а откуда-то справа, с возвышения, с тихим страшным гудением в отряд устремился рой стрел. Упавших и не поднявшихся сразу стало слишком много — Тим крикнул своим, что надо рискнуть попробовать прорваться… И сам подал своим товарищам пример, возглавив их безумное бегство. Ему все еще по привычке везло — вот уже и его олень пал, а его даже не оцарапало… Но на пути бегущих темных возникли те, которые, мнилось, были трусливыми жертвами, улепетывавшими как зайцы — и которые теперь обернулись жестокими охотниками, мечтавшими перебить всех, всех, без разбора.
Впрочем, противника достиг едва ли десяток воинов. Среди них был и Тимур, все еще невредимый, все еще одержимый желанием драться до конца, но уже чувствующий — может, впервые в жизни настолько отчетливо — дыхание смерти.
От быстрого и бесславного конца обреченных темных спас Данко, такой же, как и все они, но имевший где-то среди своих предков живого. Он мог похвастаться толикой крови Фениксов и, хотя и не обладал крыльями и бессмертием, все же мог немного колдовать.
Ему удавался лишь огонь. Но и этого оказалось немало.
Когда первый светлый вспыхнул вдруг как факел, Тим взвыл от восторга. Противники дрогнули, на миг растерялись — только на миг, но мужчина ощутил их слабость и ринулся вперед. С размаху лишил головы первого, уклонился от топора второго, проделав в его груди аккуратную дырку и заставив позабыть обо всех своих смертоубийственных намерениях… Тим колол, Тим рубил — и с каждым новым убитым ярость все отчаяние клокотала в нем, ускоряла движения, направляла руку. Он был весь мокрый от пота и крови, но пока не ощущал этого, наслаждаясь сражением. И все же через заслон светлых наемники прорвались лишь втроем — Тимур, полукровка Данко и совсем еще юный мальчишка, по прозвищу Мелкий.
И все они стояли на ногах только за счет упрямства — особенно плох был Мелкий, но и Тимура чужие клинки задевали чаще и сильнее, чем ему казалось во время сражения.
И, будто этого мало, темные находились слишком далеко от территорий, им дружественных, вынужденные бежать все дальше и дальше, вглубь земель светлых, преследуемые беспощадными врагам-фанатиками.
В детстве Тим мог часами путать следы среди знакомых ему деревьев и скал, но даже в Краю Гейзеров это становилось той еще задачкой после того, как снег ложился на землю. В Колыбели Мира оторваться представлялось и вовсе невозможным — по оставляемому темными следу их сумел бы найти и калечный дурачок.
У Тима сильно болела и кружилась голова, он был изранен, и усталость, незаметная поначалу, наваливалась на мужчину все сильнее. Однако в какой-то момент через вату оглушенных мыслей пробилось понимание, что нужно срочно что-то сделать, если он хочет остаться сегодня в живых. И он придумал, что предпринять. Это могло сработать.
— Полукровка! — рявкнул Тим, останавливаясь. — Поджигай!
Данко вначале не понял, заругался, сплевывая, но потом повторяемый снова и снова злой приказ товарища все же дошел до его сознания.
— Поджигай лес! Прямо за нами!
Эти ублюдочные кусты никак не желали загораться поначалу — только дымили.
Страница 10 из 19
