Тим-Мур

— Повышенная речевая активность — по всей видимости, еще не закончил свое действие выброс адреналина в кровь, вызванный стрессовой ситуацией»…

Другой мертвый, вероятнее всего, после подобного заключения вовсе бы утратил интерес к тому, что говорит пациент… Но Вин отличался от своих соплеменников — его беспокойное вездесущее любопытство не могло оставить без внимания то, как проявляются эмоции у перворожденных и живых. Доктор, подобно увлеченному коллекционеру, бережно и осторожно хранил в своей памяти и в своих записях реакцию всех, с кем сводила его судьба, на те или иные события. Вин не давал оценок — да зачастую и вовсе не понимал вывертов психики представителей чуждых ему рас. Но тем интереснее ему было пытаться разобраться, найти закономерности, привести к четкому и безупречному накрахмаленному виду научного знания бессмысленные и бессистемные обрывки фраз, эмоций, чувств…

Обработка ран была у Вина доведена до автоматизма — и ее выполнение не мешало доктору выслушивать затейливые и грубые описания того, что, по мнению перворожденного, следовало сделать с «ублюдочными Хорсами».

Вин всегда стремился выполнять свою работу безупречно — в этом он видел свой долг перед обществом. Доктор должен был стремиться сохранять жизнь своих пациентов просто в силу своей профессии.

Однако за его неизменной старательностью скрывался и другой мотив. Спасенные от смерти пациенты, способные к диалогу и проявлению столь занимающих Вина эмоций, были мертвому гораздо интереснее умерших, даже несмотря на возможность вскрытия последних, которую соплеменники доктора обычно очень ценили. Для Вина любой умерший — пусть даже и в силу совершенно независящих от доктора обстоятельств — огорчал тем, что уже не мог стать собеседником.

И когда Вин убедился, что, несмотря на все усилия, состояние Тима не улучшилось, доктор воспринял вероятность неудачи как нечто очень личное.

Жар пациента усилился, галлюцинации полностью заменили собой окружающую реальность, а правая рука выглядела так удручающе, что необходимость в ее отношении каких-то кардинальных мер была очевидна.

Однако даже в этом нездоровом состоянии пациент проявлял ошеломляющую активность — многословно спорил, ругался и пытался драться с воображаемыми собеседниками.

И это делало его для Вина еще более интересным экземпляром — редкостью, от одной лишь близости которой у увлеченного коллекционера захватывает дыхание и просыпается желание зафиксировать находку в формалине навечно.

Вин принял решение вскрыть раны и повторно их обработать обеззараживающим средством. Он провел процедуру, усыпив предварительно беспокойного пациента — и с некоторой досадой обнаружил, что повреждения выглядят очень плохо. Мертвый понимал, что организм мужчины едва ли справится с восстановлением пораженных тканей. Конечность даже при самом благоприятном развитии событий уже едва ли когда-нибудь начала работать должным образом. Вин решил ампутировать пораженную плоть во избежание смерти перворожденного.

4. Вин

Ампутация прошла успешно — состояние Тима стабилизировалось, жар спал. Он впервые за много дней пришел в сознание и даже был вменяем, насколько мертвый доктор мог судить. Правда, ругался Тимур ничуть не меньше, чем Вин привык от него слышать. Но исчезновение правой руки от локтя и ниже у кого угодно вызвало бы бурю эмоций — здесь реакция пациента оказалась хорошо понятна даже мертвому.

Тим отчаянной руганью пытался прогнать из своей головы мысли о том, что теперь обречен до конца жизни быть безобразно слабым. Но получалось плохо.

Вин, следуя принятому среди представителей его расы и профессии порядку действий, рассказал первому о протезах, которые мертвые были способны изготовить…

Мертвый не особенно верил, что пациент окажется в состоянии внять его словам — из наблюдений доктора явствовало, что обычно испытываемые в послеоперационный период эмоции на некоторое время лишают перворожденных и живых способности трезво мыслить.

Однако Тим оказался исключением и живо заинтересовался открывающимися перспективами. Он как будто был ослеплен — понимание, что впереди для него все вовсе не так серо и беспросветно, как ему казалось, заставило Тимура едва ли не дрожать от восторга. Он представлял, насколько сильнее мог бы стать, в прямом смысле слившись со свои оружием в единое целое, сделав его продолжением своей руки! Тимур с жадностью расспрашивал доктора об особенностях конструкции протезов мертвых и даже внимательно рассмотрел руки самого Вина, пользуясь его расположением.

Конечно, доктору пришлось разочаровать Тима, объяснив ему, что протезы мертвых для расы первых не подходят — ведь в управлении этими конструкциями отчасти используется магия. Но Вин был искренне тронут интересом Тимура к физиологии мертвых и невольно проникся к нему симпатией, пусть пока и слабой — теперь уже не только как к интересному экземпляру, но и как к личности…