Фандом: Ориджиналы. В Скайварде постоянно идет война. И основным расходным материалом для нее являются не чванливые маги-живые, а обычные перворожденные. Главный герой этой истории, Тимур, как раз такой. Простой темный наемник, посвятивший всю свою жизнь сражениям…
Добавить в моё избранное
66 мин, 56 сек 13237
И они будут разными — даже не представить, какими. Но совсем непохожими на Тима. Они даже никогда не узнают, какого яркого и неординарного первого в себе несут… А некоторые части мертвого любовника Вина и вовсе признают непригодными, утилизируют вместе со всеми их памятными дефектами…
Доктор представил, как когда-нибудь встретит мертвого с лицом Тима — и придется смотреть в его глаза, на его острую, ехидную улыбку, более ему не принадлежащую, свою — и одновременно чужую…
И Вин решился. Он поклялся себе, что не допустит этого.
Доктор задумал сам собрать своего мертвого из тела Тимура, сохранив от него столько, сколько будет возможно. Его мозг будет скрываться за его лицом. Его сердце будет стучать в этой вот рассеченной старыми шрамами груди.
Вин понимал, что некоторые изменения все же придется внести… Он с удовольствием вспомнил, что превосходно знает, какие именно модификации особенно нравились Тиму — ведь они не единожды обсуждали с ним это.
Доктор работал над созданием нового мертвого больше месяца — ведь раньше Вин таким не занимался, ему пришлось многое осваивать с нуля, упрямо пробираясь через заросли правил и исключений. И все же у доктора все получилось. Мертвый аналог Тимура был готов. Вин назвал его Муром, отбросив две первые буквы…
И каким же Мур оказался разочарованием!
Он был типичнейшим мертвым — в самом худшем значении этого сочетания слов! Он не желал чувствовать! Был холодным настолько, что Вина едва ли не трясло от его присутствия!
И при этом он смотрел на доктора такими знакомыми глазами, говорил тем самым, продолжающим иногда сниться, голосом! Любимое лицо стало для Вина отвратительной маской, которую он ненавидел, но хотел, все равно хотел созерцать!
Доктор Вин замер, наблюдая за сотворенным им новым мертвым от входа в библиотеку. Черные нечесаные волосы в беспорядке падали на поблескивающие металлом плечи, бесформенное темное облачение дополняло мрачный образ.
Мур шуршал какими-то записями. Бесконечные ячейки-стеллажи с записями, свитками, тетрадями до самого потолка нависали над свежесозданным мертвым. Сверху гигантским пауком возился библиотекарь, перебирая какие-то бумаги, распластавшись многочисленными тонкими суставчатыми конечностями по потолку. Вин поймал на себе взгляд по меньшей мере трех его глаз. Одного круглого, с вертикальным зрачком, и двух раскосых, венчающих собой прорезь одного из ртов мертвого.
Сглотнув, Вин подошел и сел рядом с Муром. Тот оторвался от изучаемых им записей — доктор опознал в них труд по анатомии разумных рас — и вопросительно посмотрел на Вина. Как странно, как мучительно было видеть привычное лицо таким застывшим, таким безэмоциональным!
— Изучаете строение мышечных тканей? — неловко спросил доктор.
— Полагаю, ответ на ваш вопрос очевиден, — произнес Мур, кивая на лежащую перед ним подробную схему.
— Вы быстро постигаете новое…
Это замечание свежесозданный мертвый никак не прокомментировал, сдержав рвущееся с языка: «А мог бы постигать еще быстрее, если бы вы не мешали мне».
— Хотите, я покажу вам больше, чем картинки? — искушающе проговорил Вин, чувствуя себя донельзя глупо под равнодушным взглядом Тима… Нет, теперь уже, конечно, Мура. — В медицинском центре Мида наблюдение за мышечными тканями даст гораздо более полное представление о предмете.
— И я непременно туда попаду, когда изучу и усвою всю необходимую информацию. Теоретическое знакомство с темой должно предшествовать реальной встрече с ней — так говорит библиотекарь, так написано в трактатах, и мне эта мысль кажется справедливой, — холодно отклонил предложение Мур. — Меня несколько удивляет, что вы, по всей видимости, считаете иначе.
Вин мысленно застонал. Его Тим никогда не отверг бы подобного предложения, он был воплощением азартного любопытства! Нарушение правил будоражило его кровь, возбуждало, заставляло губы кривиться в сумасшедшей острой усмешке.
— Не думал, что вы настолько лишены и крупицы здорового любопытства! — довольно резко ответил доктор, подстегиваемый внутренней болью.
Мур пожал плечами, утыкаясь вновь в свои бумаги. Но на этот раз Вин различил на его лице эмоции — тень гнева пробежала по знакомым чертам. И это оказалось неожиданно приятно. Отклик, пусть даже столь слабый и злой, был лучше холодного равнодушия.
И с той поры Вин уже не мог отказать себе в удовольствии критиковать своего бывшего любовника — или, вернее, его искаженную тень — при каждом удобном случае. Мур увлекался медициной, и Вин, прикрываясь профессиональным любопытством к успехам будущего коллеги, часто расспрашивал его о пройденном материале. Он легко находил лакуны в пока еще обрывочных знаниях обучающегося мертвого. И зло высмеивал любые его ошибки.
Если бы кто-то сказал доктору всего какой-то год назад, что он будет кого-то унижать и изводить при каждом удобном случае, пользуясь авторитетом, успевшим сложиться у Вина в области медицинских исследований, он бы не поверил.
Доктор представил, как когда-нибудь встретит мертвого с лицом Тима — и придется смотреть в его глаза, на его острую, ехидную улыбку, более ему не принадлежащую, свою — и одновременно чужую…
И Вин решился. Он поклялся себе, что не допустит этого.
Доктор задумал сам собрать своего мертвого из тела Тимура, сохранив от него столько, сколько будет возможно. Его мозг будет скрываться за его лицом. Его сердце будет стучать в этой вот рассеченной старыми шрамами груди.
Вин понимал, что некоторые изменения все же придется внести… Он с удовольствием вспомнил, что превосходно знает, какие именно модификации особенно нравились Тиму — ведь они не единожды обсуждали с ним это.
Доктор работал над созданием нового мертвого больше месяца — ведь раньше Вин таким не занимался, ему пришлось многое осваивать с нуля, упрямо пробираясь через заросли правил и исключений. И все же у доктора все получилось. Мертвый аналог Тимура был готов. Вин назвал его Муром, отбросив две первые буквы…
И каким же Мур оказался разочарованием!
Он был типичнейшим мертвым — в самом худшем значении этого сочетания слов! Он не желал чувствовать! Был холодным настолько, что Вина едва ли не трясло от его присутствия!
И при этом он смотрел на доктора такими знакомыми глазами, говорил тем самым, продолжающим иногда сниться, голосом! Любимое лицо стало для Вина отвратительной маской, которую он ненавидел, но хотел, все равно хотел созерцать!
Доктор Вин замер, наблюдая за сотворенным им новым мертвым от входа в библиотеку. Черные нечесаные волосы в беспорядке падали на поблескивающие металлом плечи, бесформенное темное облачение дополняло мрачный образ.
Мур шуршал какими-то записями. Бесконечные ячейки-стеллажи с записями, свитками, тетрадями до самого потолка нависали над свежесозданным мертвым. Сверху гигантским пауком возился библиотекарь, перебирая какие-то бумаги, распластавшись многочисленными тонкими суставчатыми конечностями по потолку. Вин поймал на себе взгляд по меньшей мере трех его глаз. Одного круглого, с вертикальным зрачком, и двух раскосых, венчающих собой прорезь одного из ртов мертвого.
Сглотнув, Вин подошел и сел рядом с Муром. Тот оторвался от изучаемых им записей — доктор опознал в них труд по анатомии разумных рас — и вопросительно посмотрел на Вина. Как странно, как мучительно было видеть привычное лицо таким застывшим, таким безэмоциональным!
— Изучаете строение мышечных тканей? — неловко спросил доктор.
— Полагаю, ответ на ваш вопрос очевиден, — произнес Мур, кивая на лежащую перед ним подробную схему.
— Вы быстро постигаете новое…
Это замечание свежесозданный мертвый никак не прокомментировал, сдержав рвущееся с языка: «А мог бы постигать еще быстрее, если бы вы не мешали мне».
— Хотите, я покажу вам больше, чем картинки? — искушающе проговорил Вин, чувствуя себя донельзя глупо под равнодушным взглядом Тима… Нет, теперь уже, конечно, Мура. — В медицинском центре Мида наблюдение за мышечными тканями даст гораздо более полное представление о предмете.
— И я непременно туда попаду, когда изучу и усвою всю необходимую информацию. Теоретическое знакомство с темой должно предшествовать реальной встрече с ней — так говорит библиотекарь, так написано в трактатах, и мне эта мысль кажется справедливой, — холодно отклонил предложение Мур. — Меня несколько удивляет, что вы, по всей видимости, считаете иначе.
Вин мысленно застонал. Его Тим никогда не отверг бы подобного предложения, он был воплощением азартного любопытства! Нарушение правил будоражило его кровь, возбуждало, заставляло губы кривиться в сумасшедшей острой усмешке.
— Не думал, что вы настолько лишены и крупицы здорового любопытства! — довольно резко ответил доктор, подстегиваемый внутренней болью.
Мур пожал плечами, утыкаясь вновь в свои бумаги. Но на этот раз Вин различил на его лице эмоции — тень гнева пробежала по знакомым чертам. И это оказалось неожиданно приятно. Отклик, пусть даже столь слабый и злой, был лучше холодного равнодушия.
И с той поры Вин уже не мог отказать себе в удовольствии критиковать своего бывшего любовника — или, вернее, его искаженную тень — при каждом удобном случае. Мур увлекался медициной, и Вин, прикрываясь профессиональным любопытством к успехам будущего коллеги, часто расспрашивал его о пройденном материале. Он легко находил лакуны в пока еще обрывочных знаниях обучающегося мертвого. И зло высмеивал любые его ошибки.
Если бы кто-то сказал доктору всего какой-то год назад, что он будет кого-то унижать и изводить при каждом удобном случае, пользуясь авторитетом, успевшим сложиться у Вина в области медицинских исследований, он бы не поверил.
Страница 18 из 19
