Фандом: Гарри Поттер. Как часто слова, произнесенные в шутку, вдруг становятся реальностью? Маги точно знают, что достаточно часто. Гарри и Одри отправились на второй курс Хогвартса, надеясь, что этот год получится чуть веселее предыдущего. Так и получилось, вот только юные мародеры имели в виду совсем другое веселье.
Добавить в моё избранное
358 мин, 36 сек 2806
Разумеется, у таких людей должен быть замок. И не один.
Дора перебралась сюда под насмешливым взглядом матери. Выбрала себе светлую комнату с видом на пока еще несуществующий розарий, оценила большой дуэльный зал в полуподвале, научилась ужинать в просторной столовой, прониклась пустотой подобного поместья. Четыре мага и пять домовиков попросту терялись в этих помещениях. По крайней мере, здесь не приходилось блуждать, только что гулкое эхо в коридорах навевало странные мысли.
Днем Ремус работал. Как-то из учителя для крестника Лорда Блэка он плавно вырос до управляющего Рода Блэк, и теперь старшие мародеры вынужденно занимались делами. Сириус носил магловские костюмы: удлиненные пиджаки, темные рубашки с мелким рисунком, жилетки и яркие галстуки, у ювелира заказал себе запонки с черепами. Веселился, одним словом. Ремус был сдержаннее. Доре казалось, что его сопровождает уют и мягкость. Даже его костюмы — брюки и свободные клубные пиджаки — сшиты из мягкой, будто и не костюмной ткани.
Дора любила в нем это. С ним было уютно всегда. Казалось, что он как улитка — носит ощущение дома с собой. Не такого, как это огромное поместье, а дома тихого и уютного, где нет эха в коридоре и можно ходить босиком. Вечерами он читал в небольшой гостиной около библиотеки. Здесь зажигали камин, Ремус включал магический проигрыватель, с удовольствием вытягивал ноги в домашних туфлях, а голову укладывал на колени Доры. И слушал ее рассказы, иногда говоря что-то сам.
Эта небольшая гостиная — нежно-голубые стены, темно-синяя обивка кресел, камин из светлого камня — за шесть вечеров Дора полюбила ее. Шесть вечеров абсолютного счастья. Она изворачивалась на работе, меняла смены, лишь бы проводить вечера рядом с ним. С ним было хорошо. Уютно. И тепло. Когда по коридору из библиотеки шла спать Беллатрикс, тоненькие каблучки звонко цокали по мраморному полу первого этажа, Ремус вставал с софы, нежно целовал ее, и тоже шел спать. И ничего больше. Тонкс нервничала, желала большего, но не знала, как показать это.
Последний день был несколько другим. Они развернули один из диванов, раздвинули шторы и погасили свет. Дора нежилась в объятиях любимого человека, Ремус разглядывал статичный пейзаж. Летом под этими окнами, скорее всего, появятся кусты, вплоть до начала английского парка разобьют клумбы, но пока что это была лишь припорошенная снегом земля да стоящие чуть вдали деревья глицинии.
— Завтра здесь будет шумно, — в голосе Доры была горечь.
Скорее всего, завтра не удастся вот так посидеть. Она почувствовала, что Ремус смеется — совсем неслышно, только щекочет дыханием.
— Этот дом слишком велик для нас четверых, — заметил он. — А с детьми здесь будет веселее. Если бы не дети, Сириус бы и не переехал сюда.
— Здесь мило, — возразила Дора.
— И пусто, — вздохнул Ремус. — Такой дом создан для приема гостей, а не для четырех усталых магов.
Дора промолчала, спорить не хотелось. В том небольшом доме в Хогсмиде было слышно, как Белла в ванной поет что-то душераздирающие на итальянском, слышно как скрипит стул в комнате у Сириуса, как домовик на кухне едва слышно ворчит. Там нельзя было побыть наедине. Здесь же было так хорошо вдвоем. В светлой гостиной, где горит камин и Дора может наслаждаться последним тихим вечером.
Потом оказалось, что детей не так уж и много, на самом деле. Сириус сразу нашел им несомненно важное задание, вывалив в холле несколько коробок с игрушками и гирляндами. За пару минут вроде бы взрослые школьники (а именно такими они пытались казаться, возвращаясь домой), превратились в радостную детскую кучу. Сириус, отбросив в сторону пиджак, выделялся в этой толпе только ростом, а в остальном был таким же. Так же распевал рождественские гимны, тащил по полу внушительных размеров ель, вешал игрушки и с удивлением слушал о странной традиции нанизывать на нитки попкорн. За пару минут в этом рождественском вихре исчезла сначала Беллатрикс, за ней скрылась Нарцисса, которую буквально утащил Драко, а Ремус почувствовал себя единственным взрослым в этом безобразии.
— Всегда подозревал, что Блэки и хаос — вещи неразделимые, — прозвучал за спиной Ремуса спокойный голос Говарда Лестрейнджа.
Рядом с ним стоял Дадли, который невероятно вырос за эти несколько месяцев, а Андромеда уже снимала с себя шубку, вручая ее домовику.
— Мне тоже казалось, что наши родители только пытаются казаться серьезными, — улыбалась она. — А на самом деле те еще… оторвы. Судя по всему, дух Рождества украл весь взрослый апломб, что Сириус создавал себе в последние месяцы?
— Боюсь, он лишь притворялся, — вздохнул Ремус.
— Знаешь, что меня больше всего удивляет, — Андромеда ногой отпихнула одну из коробок с украшениями. — Как ты, такой серьезный и спокойный, мог терпеть Сириуса все годы вашей дружбы?
Ремус искренне засмеялся:
— Почему никто не верит, что я не всегда был серьезен?
Дора перебралась сюда под насмешливым взглядом матери. Выбрала себе светлую комнату с видом на пока еще несуществующий розарий, оценила большой дуэльный зал в полуподвале, научилась ужинать в просторной столовой, прониклась пустотой подобного поместья. Четыре мага и пять домовиков попросту терялись в этих помещениях. По крайней мере, здесь не приходилось блуждать, только что гулкое эхо в коридорах навевало странные мысли.
Днем Ремус работал. Как-то из учителя для крестника Лорда Блэка он плавно вырос до управляющего Рода Блэк, и теперь старшие мародеры вынужденно занимались делами. Сириус носил магловские костюмы: удлиненные пиджаки, темные рубашки с мелким рисунком, жилетки и яркие галстуки, у ювелира заказал себе запонки с черепами. Веселился, одним словом. Ремус был сдержаннее. Доре казалось, что его сопровождает уют и мягкость. Даже его костюмы — брюки и свободные клубные пиджаки — сшиты из мягкой, будто и не костюмной ткани.
Дора любила в нем это. С ним было уютно всегда. Казалось, что он как улитка — носит ощущение дома с собой. Не такого, как это огромное поместье, а дома тихого и уютного, где нет эха в коридоре и можно ходить босиком. Вечерами он читал в небольшой гостиной около библиотеки. Здесь зажигали камин, Ремус включал магический проигрыватель, с удовольствием вытягивал ноги в домашних туфлях, а голову укладывал на колени Доры. И слушал ее рассказы, иногда говоря что-то сам.
Эта небольшая гостиная — нежно-голубые стены, темно-синяя обивка кресел, камин из светлого камня — за шесть вечеров Дора полюбила ее. Шесть вечеров абсолютного счастья. Она изворачивалась на работе, меняла смены, лишь бы проводить вечера рядом с ним. С ним было хорошо. Уютно. И тепло. Когда по коридору из библиотеки шла спать Беллатрикс, тоненькие каблучки звонко цокали по мраморному полу первого этажа, Ремус вставал с софы, нежно целовал ее, и тоже шел спать. И ничего больше. Тонкс нервничала, желала большего, но не знала, как показать это.
Последний день был несколько другим. Они развернули один из диванов, раздвинули шторы и погасили свет. Дора нежилась в объятиях любимого человека, Ремус разглядывал статичный пейзаж. Летом под этими окнами, скорее всего, появятся кусты, вплоть до начала английского парка разобьют клумбы, но пока что это была лишь припорошенная снегом земля да стоящие чуть вдали деревья глицинии.
— Завтра здесь будет шумно, — в голосе Доры была горечь.
Скорее всего, завтра не удастся вот так посидеть. Она почувствовала, что Ремус смеется — совсем неслышно, только щекочет дыханием.
— Этот дом слишком велик для нас четверых, — заметил он. — А с детьми здесь будет веселее. Если бы не дети, Сириус бы и не переехал сюда.
— Здесь мило, — возразила Дора.
— И пусто, — вздохнул Ремус. — Такой дом создан для приема гостей, а не для четырех усталых магов.
Дора промолчала, спорить не хотелось. В том небольшом доме в Хогсмиде было слышно, как Белла в ванной поет что-то душераздирающие на итальянском, слышно как скрипит стул в комнате у Сириуса, как домовик на кухне едва слышно ворчит. Там нельзя было побыть наедине. Здесь же было так хорошо вдвоем. В светлой гостиной, где горит камин и Дора может наслаждаться последним тихим вечером.
Потом оказалось, что детей не так уж и много, на самом деле. Сириус сразу нашел им несомненно важное задание, вывалив в холле несколько коробок с игрушками и гирляндами. За пару минут вроде бы взрослые школьники (а именно такими они пытались казаться, возвращаясь домой), превратились в радостную детскую кучу. Сириус, отбросив в сторону пиджак, выделялся в этой толпе только ростом, а в остальном был таким же. Так же распевал рождественские гимны, тащил по полу внушительных размеров ель, вешал игрушки и с удивлением слушал о странной традиции нанизывать на нитки попкорн. За пару минут в этом рождественском вихре исчезла сначала Беллатрикс, за ней скрылась Нарцисса, которую буквально утащил Драко, а Ремус почувствовал себя единственным взрослым в этом безобразии.
— Всегда подозревал, что Блэки и хаос — вещи неразделимые, — прозвучал за спиной Ремуса спокойный голос Говарда Лестрейнджа.
Рядом с ним стоял Дадли, который невероятно вырос за эти несколько месяцев, а Андромеда уже снимала с себя шубку, вручая ее домовику.
— Мне тоже казалось, что наши родители только пытаются казаться серьезными, — улыбалась она. — А на самом деле те еще… оторвы. Судя по всему, дух Рождества украл весь взрослый апломб, что Сириус создавал себе в последние месяцы?
— Боюсь, он лишь притворялся, — вздохнул Ремус.
— Знаешь, что меня больше всего удивляет, — Андромеда ногой отпихнула одну из коробок с украшениями. — Как ты, такой серьезный и спокойный, мог терпеть Сириуса все годы вашей дружбы?
Ремус искренне засмеялся:
— Почему никто не верит, что я не всегда был серьезен?
Страница 36 из 101
