Отверженные

«Крикливый» — первое, что приходит на ум Вальбурге Блэк, когда она, усталая и измученная, но уже не обременённая тяжкой ношей, откидывается на постель. Тело ломит, мысли затуманены и, кажется, она предпочла бы даже умереть, лишь бы не возвращаться в жестокую реальность. Орион не любит её — осознание этого, простое и запоздалое, приходит к ней вместе с первым криком её первенца. И ребёнок ничего не изменит.

Пару часов назад она была зла — на мужа, на многочисленную родню, на красный кусок плоти, что неистово орал где-то рядом. Сейчас она была опустошена. Жизнь выплеснулась из неё вместе с младенцем, который, казалось, оплакивал сейчас всю её судьбу.

— Мальчик, миссис, — пролепетала целительница, подавая ей кричащий свёрток.

Ребёнок вопил. Маленький, уязвимый, с первых секунд жизни он норовил показать этому миру свой характер. Маленькая ручка сжалась в кулачок и Вальбурга растерянно поймала её. А потом, не вполне понимая, что делает, нежно поцеловала.

— Мы решили назвать его Сириусом, — возвещает Орион, улыбаясь, как он умеет, одними губами. Мы — так он обозначил себя и родителей. Мнение Вальбурги мало кого интересовало.

Родственники то и дело подходили к кроватке, здороваясь с новым членом семейства. Сириус отвечал им чисто блэковским взглядом презрения, невозмутимо сося собственный палец и недовольно хмурясь. Когда к кроватке подошла старшая дочь Друэллы и Сигнуса, он и вовсе выпустил изо рта фонтан слюней. Девочка брезгливо сморщила нос. Сириус громко чмокнул и обмочился.

С каждым днём её сын всё больше становился похожим на Ориона. Это сходство порой вызывало желание свернуть мальчику шею, а порой — зацеловать до смерти. Вот только Сириус, кажется, вовсе не нуждался в её любви. Рано начав ползать, он то и дело вырывался из рук матери, стремясь обшарить всё вокруг. Это было опасно, ведь в доме было полно тёмных артефактов. Вальбурга приказала эльфам убрать всё, что может причинить вред ребёнку, подальше, но Сириус имел свойство магическим образом проникать за любые закрытые двери.

— Это твой карапуз, Орион? — задыхаясь, спросил женский голос.

— Да… Чёрт, Вальбурга совсем не следит за ним, — Орион торопливо застегнул штаны. — Не дело тебе, Сириус Орион Блэк, заползать в мой кабинет без спроса.

В ответ Сириус Орион Блэк лишь помочился на дорогой персидский ковёр.

Орион сыном не интересовался. Юные девицы привлекали его гораздо больше. После того, как Вальбурга окончательно разъехалась с мужем по разным спальням, ему больше не приходилось прятаться с ними в спальнях для гостей. Нередко под утро, измученная ночными воплями сына, Вальбурга выходила из спальни и натыкалась на незнакомую девицу, выскальзывающую из соседней спальни. Девица улыбалась ей одновременно робко и нагло и, кивнув, исчезала навеки. Орион не любил повторяться.

— Тебе нужно родить ещё одного ребёнка, — приговаривала тётушка Кассиопея. Конечно, она видела, что ни о какой любви и супружеской верности между супругами не может быть и речи, но наивно полагала, что пока не признаёт это, ситуацию ещё можно поправить. — У Друэллы три дочери, у моих родителей было четверо…

— Трое, — грубо оборвала её Вальбурга. — Сквиб не в счёт.

Вообще-то ей не было дела до сквиба, но слушать советы тётушки было просто невыносимо. А вид того, как краснеет и закусывает губу Кассиопея, приносил ей мстительное удовольствие. Материнство отбирало у Вальбурги красоту. И без того слабое здоровье её после беременности пошатнулось, лицо приобрело одутловатость, а фигура стала рыхлой, утратив, всю свою прелесть. И всё же, мысль об ещё одном ребёнке не покидала её. О ребёнке, который не напоминал бы ей Ориона всем своим видом и не был бы сосредоточением всех семейных надежд. О ребёнке, который мог бы быть похожим на неё и который был бы рождён по её воле, а не по воле семейства.

— Есть разговор, — пожалуй, это были её первые слова, адресованные мужу за последний месяц. Ориону, видимо, пришла в голову та же мысль. Он чуть удивлённо приподнял брови и кивнул, давая понять, что слушает.

— У меня есть ряд условий, без которых наша семейная жизнь не может продолжаться…

— Неужели ты решила развестись со мной? — заметил Орион, и уголок его губ чуть приподнялся. — Брось, дорогая, проще жить, не мешая друг другу и соблюдая приличия…

— Этого я и хочу, — резко оборвала его Вальбурга. — Но о каких приличиях может идти речь, если твои любовницы ночуют здесь, у нас дома. Встречайся с ними где угодно, можешь даже открыть для своих подружек бордель, но позаботься о том, чтобы это происходило не в моём доме, не на глазах моих слуг и моего сына. И не хотелось бы, чтобы о твоих подвигах стало известно всей магической Британии.

— Справедливое требование, — согласился Орион. — Что ж, я принимаю его. Что-то ещё?

— Да, — Вальбурга вся похолодела от мысли о том, что ей предстоит, но отступать было поздно.