Фандом: Гарри Поттер. Первый ребёнок — последняя кукла.
Добавить в моё избранное
7 мин, 38 сек 18608
— Я хочу ещё одного ребёнка.
Вальбурга слабо помнила свою первую ночь и несколько других, наполненных быстрыми чёткими движениями, необходимыми для продолжения рода. Орион не слишком заботился о её удовольствии, думая в первую очередь, о наследнике. Их близость была отягощена правилами приличия и неудобной миссионерской позой, при которой весь вес мужа наваливался на неё тяжёлым мешком. Боль, стеснение, стыд — вот и всё, что ей пришлось испытать.
— Представь, что я одна из… тех… кто бывает у тебя по ночам, — шепнула она ему, стоя у краешка его постели. И как это только пришло ей в голову?
Орион нежно притронулся к её губам, после провёл мокрую дорожку поцелуев по шее к груди, полной молока, так соблазнительно выпирающей из-под платья. Ощущения были чуть болезненные, но приятные. Вальбурга обхватила его голову, запустив пятерню в волосы, понимая, что готова закричать. Лишь бы только не проснулся Сириус.
Она сама оседлала мужа и задала ритм. Стонала, наслаждаясь его губами, руками, шарящими по её телу. И чёрт с тем, что она не любима. Впервые в жизни она чувствовала себя желанной. Сейчас ей было этого достаточно.
Всё прошло, как и было запланировано. Она забеременела. Ночные гостьи исчезли из её дома. На удивление, Орион не пропал вместе с ними.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он как-то после ужина.
— Спасибо, прекрасно, — равнодушно ответила она.
— Послушай… — остановился он перед дверьми в свою спальню. — Мы могли бы… время от времени… Всё-таки мы муж и жена…
— Спокойная семейная жизнь с любовью и верностью, кажется, не в наших семейных традициях, Орион, — резко оборвала она его. — Так что, боюсь, что нет.
— Но ты моя жена, — спокойно возразил он, хотя в голубых глазах промелькнуло бешенство. — Ты должна…
— Я никому ничего не должна, — устало зевнув, ответила она. — Если это всё, то спокойной ночи.
И захлопнула дверь. Орион удивлённо смотрел ей вслед, пытаясь понять, почему он упустил тот момент, когда его нелюбимая некрасивая никчёмная жена превратилась в гордую и властную женщину, непокорную и непредсказуемую, а потому привлекательную. Стоило ли ему настоять на своём? Но она уже наложила на дверь защитные чары.
Сириус мирно дремал в своей кроватке. Вальбурга ласково погладила его по щеке, на что он промурлыкал что-то недовольное. «Со вторым всё будет по-другому — проговорила про себя она. — Первый ребёнок — последняя кукла. Я смогу стать лучшей матерью, не сомневайся, малыш». Малыш не ответил ей, но Вальбурга с любовью представила, как он ворочается у неё внутри. «К чёрту твоего папочку, ты будешь только мой. А чтобы ты был здоровеньким, мне следует больше спать и меньше волноваться».
— Кикимер, — через пару мгновений домовой эльф появился на пороге. — Унеси кроватку Сириуса из моей спальни. Он уже достаточно большой, чтобы спать в своей комнате. И скажи Тикки, что теперь её очередь кормить и укладывать его. Вы должны беречь мастера Сириуса как зеницу ока.
«Я же буду беречь моего младшенького» — добавила про себя она.
Сердце её сжалось, когда сына выносили из её спальни. Сириус проснулся и громко закричал, выражая своё негодование. Тикки попыталась его успокоить, но он, привыкнув к материнским объятиям, никак не хотел униматься.
«Как и отец, — подумала Вальбурга. — Я не нужна была ему до того момента, пока не решила отдалиться от него».
И испытывая прилив мстительного удовольствия, не сдвинулась с места, чтобы помочь Тикки успокоить сына.
А потом ей просто стало не до него. На лето она решила уехать к родственникам во Францию, пожить некоторое время у моря, а Сириус остался на площади Гриммо под присмотром тётушки Кассиопеи и домовых эльфов. Вскоре родился Регулус, названный по семейной традиции в честь звезды. Он мало плакал и чертами лица с каждым днём походил на неё. Всё своё время Вальбурга отдавала младшему сыну, предпочитая не думать о том, что старшему она была нужна не меньше. Когда же она заметила, что Сириус слишком отдалился от неё, было слишком поздно. Сколько раз она порывалась сказать ему, что любит обоих сыновей, несмотря на то, что относится к ним по-разному, но всегда осекалась, наталкиваясь на ледяной взгляд Сириуса, так похожий на взгляд Ориона. Он слишком рано свыкся со своей ролью «нелюбимчика», не нужного ни матери, ни отцу, наследника огромного состояния и громкой фамилии, обделённого родительской любовью. Собственный дом стал казаться ему тюрьмою, и лишь мелькавшая впереди возможность поступить в Хогвартс и уехать с площади Гриммо грела его душу.
«Что ж, он сам не хочет моей любви, — убедила себя Вальбурга. Этот факт ей признать было легче, чем то, что она оттолкнула старшего сына в угоду своей мстительности и злости на мужа. — Я сделала всё, что смогла, чтобы стать ему хорошей матерью. Я должна больше думать о Регулусе. Он, в отличие от Сириуса, не привык заботиться о себе сам».
Вальбурга слабо помнила свою первую ночь и несколько других, наполненных быстрыми чёткими движениями, необходимыми для продолжения рода. Орион не слишком заботился о её удовольствии, думая в первую очередь, о наследнике. Их близость была отягощена правилами приличия и неудобной миссионерской позой, при которой весь вес мужа наваливался на неё тяжёлым мешком. Боль, стеснение, стыд — вот и всё, что ей пришлось испытать.
— Представь, что я одна из… тех… кто бывает у тебя по ночам, — шепнула она ему, стоя у краешка его постели. И как это только пришло ей в голову?
Орион нежно притронулся к её губам, после провёл мокрую дорожку поцелуев по шее к груди, полной молока, так соблазнительно выпирающей из-под платья. Ощущения были чуть болезненные, но приятные. Вальбурга обхватила его голову, запустив пятерню в волосы, понимая, что готова закричать. Лишь бы только не проснулся Сириус.
Она сама оседлала мужа и задала ритм. Стонала, наслаждаясь его губами, руками, шарящими по её телу. И чёрт с тем, что она не любима. Впервые в жизни она чувствовала себя желанной. Сейчас ей было этого достаточно.
Всё прошло, как и было запланировано. Она забеременела. Ночные гостьи исчезли из её дома. На удивление, Орион не пропал вместе с ними.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он как-то после ужина.
— Спасибо, прекрасно, — равнодушно ответила она.
— Послушай… — остановился он перед дверьми в свою спальню. — Мы могли бы… время от времени… Всё-таки мы муж и жена…
— Спокойная семейная жизнь с любовью и верностью, кажется, не в наших семейных традициях, Орион, — резко оборвала она его. — Так что, боюсь, что нет.
— Но ты моя жена, — спокойно возразил он, хотя в голубых глазах промелькнуло бешенство. — Ты должна…
— Я никому ничего не должна, — устало зевнув, ответила она. — Если это всё, то спокойной ночи.
И захлопнула дверь. Орион удивлённо смотрел ей вслед, пытаясь понять, почему он упустил тот момент, когда его нелюбимая некрасивая никчёмная жена превратилась в гордую и властную женщину, непокорную и непредсказуемую, а потому привлекательную. Стоило ли ему настоять на своём? Но она уже наложила на дверь защитные чары.
Сириус мирно дремал в своей кроватке. Вальбурга ласково погладила его по щеке, на что он промурлыкал что-то недовольное. «Со вторым всё будет по-другому — проговорила про себя она. — Первый ребёнок — последняя кукла. Я смогу стать лучшей матерью, не сомневайся, малыш». Малыш не ответил ей, но Вальбурга с любовью представила, как он ворочается у неё внутри. «К чёрту твоего папочку, ты будешь только мой. А чтобы ты был здоровеньким, мне следует больше спать и меньше волноваться».
— Кикимер, — через пару мгновений домовой эльф появился на пороге. — Унеси кроватку Сириуса из моей спальни. Он уже достаточно большой, чтобы спать в своей комнате. И скажи Тикки, что теперь её очередь кормить и укладывать его. Вы должны беречь мастера Сириуса как зеницу ока.
«Я же буду беречь моего младшенького» — добавила про себя она.
Сердце её сжалось, когда сына выносили из её спальни. Сириус проснулся и громко закричал, выражая своё негодование. Тикки попыталась его успокоить, но он, привыкнув к материнским объятиям, никак не хотел униматься.
«Как и отец, — подумала Вальбурга. — Я не нужна была ему до того момента, пока не решила отдалиться от него».
И испытывая прилив мстительного удовольствия, не сдвинулась с места, чтобы помочь Тикки успокоить сына.
А потом ей просто стало не до него. На лето она решила уехать к родственникам во Францию, пожить некоторое время у моря, а Сириус остался на площади Гриммо под присмотром тётушки Кассиопеи и домовых эльфов. Вскоре родился Регулус, названный по семейной традиции в честь звезды. Он мало плакал и чертами лица с каждым днём походил на неё. Всё своё время Вальбурга отдавала младшему сыну, предпочитая не думать о том, что старшему она была нужна не меньше. Когда же она заметила, что Сириус слишком отдалился от неё, было слишком поздно. Сколько раз она порывалась сказать ему, что любит обоих сыновей, несмотря на то, что относится к ним по-разному, но всегда осекалась, наталкиваясь на ледяной взгляд Сириуса, так похожий на взгляд Ориона. Он слишком рано свыкся со своей ролью «нелюбимчика», не нужного ни матери, ни отцу, наследника огромного состояния и громкой фамилии, обделённого родительской любовью. Собственный дом стал казаться ему тюрьмою, и лишь мелькавшая впереди возможность поступить в Хогвартс и уехать с площади Гриммо грела его душу.
«Что ж, он сам не хочет моей любви, — убедила себя Вальбурга. Этот факт ей признать было легче, чем то, что она оттолкнула старшего сына в угоду своей мстительности и злости на мужа. — Я сделала всё, что смогла, чтобы стать ему хорошей матерью. Я должна больше думать о Регулусе. Он, в отличие от Сириуса, не привык заботиться о себе сам».
Страница 2 из 3
