Лунная ромашка

— Заметит ли профессор Снейп ошибку в моем эссе, — звонко соскочив с подоконника, призналась она.

— И что получилось? — заинтересованно спросил я. Мы вместе направились в библиотеку. Когда мы зашли, многие посмотрели в нашу сторону, а некоторые даже стали перешёптываться.

— Не заметит, — Луна была так рада результату своего гадания, что мне оставалось лишь улыбнуться ей в ответ. Результат этого гадания можно было просчитать по количеству лепестков, но вряд ли Луна сжульничала.

— Знаешь, Гарри, а это здорово, что Луна стала твоим другом, — сказала Гермиона, когда я сел к ней за стол, чтобы попытаться списать задание по Истории магии. — Может быть, она немного необычна, но она умеет отстаивать свое мнение.

Наверное, я снова пропустил какое-то столкновение в школьном коридоре, из-за которого Гермиону лишили факультетских очков. Уж не знаю, но я точно упустил тот момент, когда Гермиона стала считать мою дружбу с Луной хорошим занятием. Мне самому иногда казалось, что я немного сумасшедший, раз общаюсь с Луной Лавгуд. Но потом я замечал, как пренебрежительно смотрели на неё многие ребята, отказываясь принимать всерьёз, и мне становилось стыдно за собственные мысли. Луна была первым человеком, подбодрившим меня в трудный момент. Пусть я буду сумасшедшим, но я не брошу общаться с ней из-за каких-то странностей. Гриффиндорцы не оставляют друзей в беде, не предают и не бросают их.

— Да, — согласился я с Гермионой, потихоньку умыкнув её свиток с заданием по истории. — Знаешь, я всегда могу пожаловаться ей на вас.

Я действительно всегда мог пожаловаться Луне на что-то, что меня беспокоило, но чаще всего Луна находила для меня слова поддержки раньше, чем я начинал говорить. Так случилось и в тот раз, когда Гермиона оцепенела. Камень, который свалился на нас с Роном, был неподъёмен, но стоило Луне пробраться в больничное крыло со своими ромашками, как я вдруг понял, что все будет хорошо. Мандрагоры скоро должны были созреть, а это значит, что все оцепеневшие ребята будут расколдованы. Даже Рон приободрился, когда Луна, насвистывая какую-то песенку, вставила маленькую ромашку в волосы нашей подруги.

— Разве вы ещё не догадались, кто является чудовищем Тайной комнаты? — любуясь своей работой, протянула Луна.

— Нет, но Гермиона наверняка знала ответ на этот вопрос. Она убежала в библиотеку с таким видом, как будто ей оставалось совсем чуть-чуть до разгадки, — понуро протянул Рон, став рассеянно обрывать лепестки с одной из ромашек.

— Вам просто нужно соединить все кусочки мозаики, чтобы увидеть картину, — улыбнулась Луна. — Все, что необходимо для этого, у вас уже есть.

Во всем, что говорила и делала Луна Лавгуд, всегда был двойной смысл, я вполне смог в этом убедиться, когда она показала мне своё эссе, в котором Снейп не заметил ошибки. И тогда мы с Роном нашли подсказку, оставленную нам Гермионой. Василиск — чудовище Тайной комнаты. Но мне кажется, спроси мы об этом у Луны напрямик, она бы не ответила нам. Все когтевранцы считали, что лучший ответ — это тот, до которого докопался сам.

Когда я спас Джинни Уизли из Тайной комнаты, многие ребята перестали считать меня темным волшебником, а некоторые, наоборот, укрепились в этом мнении, считая, что я все это подстроил. Мнение окружающих изменилось, но пересуды никуда не исчезли, наверное, мне придётся научиться с ними жить. Ведь, в конце концов, не они создавали меня, а мои поступки делали меня тем, кем я был.

— Луна, а как ты узнала, что я был под мантией-невидимкой? — я решился спросить об этом, лишь когда Хогвартс-экспресс остановился на перроне в Лондоне.

— Рядом с тобой витало столько мозгошмыгов, что мантия не смогла их всех укрыть, — усмехнулась Луна, спрыгнув с последней ступеньки на перрон.

Если однажды я начну понимать Луну Лавгуд, то, должно быть, потеряю душу.