Фандом: Гарри Поттер. До того, как она стала его хозяйкой, Кричер был о ней невысокого мнения. Он и представить себе не мог, что придет время, когда благодаря этой женщине его жизнь наполнится новым смыслом.
Добавить в моё избранное
38 мин, 55 сек 13273
Как во сне Кричер наблюдал за мельканьем в воздухе деревянного аршина, который сам собой отмеривал ткань, повинуясь взмахам палочки молодого Таттинга. Наконец стоявший рядом Твилфитт тоже взмахнул палочкой и негромко произнес: «Диффиндо!» По зеленому полю натянутой аршином ткани заструился разрез. Твилфитт свернул отрезанную часть рулона и подал компаньону.
Кричер все так же оцепенело наблюдал, как Таттинг уносит бархат в заднюю комнату — там стояла маггловская зачарованная швейная машинка «Зингер». Точнее, не совсем маггловская. Все швейные машинки компании, принадлежащей американскому магу Айзеку Зингеру, обладали некоторой долей магии. Но во избежание нарушения Статута о секретности, эта магия была заблокирована и сведена к минимуму. Маги могли ее разблокировать — и пользовались этим, а магглы просто восхищались высоким качеством машинок этой фирмы. «Волшебная скорость шитья!» — расхваливали этот товар маггловские торговцы, не подозревая, что говорят истинную правду.
Пять минут непрерывного стрекота — и вот уже готова пара штор.
— Бахрому! — крикнул Таттинг.
Только тут Кричер встрепенулся и окликнул Твилфитта, который как раз отрезал нужное количество бахромы и собрался было отнести ее в заднюю комнату. Но вместо «Не надо!» изо рта вырвался какой-то невнятный звук. Справившись с волнением, Кричер медленно и четко повторил свою просьбу. Он выложил на прилавок монеты. Твилфитт забрал их, и через несколько минут перед Кричером легли несколько монеток сдачи, сверток со шторами и моток серебристой бахромы.
Спускаясь по ступенькам, Кричер невольно поднял голову, словно ожидая увидеть перед собой длинный змеящийся подол платья «большой хозяйки». Но раскаленные солнцем ступеньки были пусты, и у него вдруг больно кольнуло сердце. Прежде чем убрать объемистый сверток в сундук, он надорвал шелковистую бумагу и полюбовался в ярком свете дня изумрудными переливами бархатной ткани. Только сейчас он наконец-то поверил в свое счастье.
Домовик примерился, как бы поудобнее распределить свою кладь, чтобы снести наверх всё разом и не бегать туда-сюда — годы брали свое, и он уже не был таким шустрым и сильным, как много лет назад. Наконец сообразил: сунул музыкальную шкатулку под мышку, бросил за пазуху катушку ниток с воткнутой иголкой, а большой сверток с бархатом и моток бахромы прижал к груди. И, довольный, пошел к лестнице — медленно, чтобы не уронить огромный сверток. Он, конечно, не собирался заниматься тем, что задумал, в своей комнате, примыкающей к столовой. Да, там было чисто, уютно и даже довольно просторно, но в этой комнате не было воспоминаний…
Старый эльф поднимался по темным ступеням почти вслепую, опустив голову и уткнувшись носом в свою ношу. Смотреть на этой лестнице больше было не на что — головы его предшественников, украшавшие эту лестницу, давным-давно исчезли со стен. Нынешняя хозяйка сочла этот обычай варварским. Где уж ей понять! В ее родном доме домовиков не держали, даром что абсолютно чистокровное семейство. Все-таки правы гоблины, ставящие так высоко силу денег. Кровь кровью, но если она не подкреплена деньгами, традиции все равно будут утекать, как песок сквозь пальцы.
Как же тяжело подниматься на этот второй этаж… Но оно того стоило. Кричер решить делать все, как полагается — от души и на совесть. С минимальным использованием магии. Подняться по лестнице пешком, а не трансгрессировать. Пришить бахрому к портьерам руками, а не при помощи волшебства. Он не побоялся бы даже лично сшить эти портьеры — без всякой чудо-машинки Зингера, руками! Сколько бы времени это ни заняло! Но результат вряд ли оказался бы таким же блестящим, как у профессиональных магов-портных из той лавки. «Большая хозяйка» осталась бы недовольна. А он предпочел бы умереть, нежели огорчить ее. Бахрома — другое дело, уж на нее-то у Кричера хватит и умения, и аккуратности. И если все получится, как надо, то может быть, госпожа Вальбурга похвалит его работу. Его собственноручную работу для нее. Дань ее памяти.
Новые портьеры Кричер купил на собственные деньги — подарок нынешнего господина.
Кричер все так же оцепенело наблюдал, как Таттинг уносит бархат в заднюю комнату — там стояла маггловская зачарованная швейная машинка «Зингер». Точнее, не совсем маггловская. Все швейные машинки компании, принадлежащей американскому магу Айзеку Зингеру, обладали некоторой долей магии. Но во избежание нарушения Статута о секретности, эта магия была заблокирована и сведена к минимуму. Маги могли ее разблокировать — и пользовались этим, а магглы просто восхищались высоким качеством машинок этой фирмы. «Волшебная скорость шитья!» — расхваливали этот товар маггловские торговцы, не подозревая, что говорят истинную правду.
Пять минут непрерывного стрекота — и вот уже готова пара штор.
— Бахрому! — крикнул Таттинг.
Только тут Кричер встрепенулся и окликнул Твилфитта, который как раз отрезал нужное количество бахромы и собрался было отнести ее в заднюю комнату. Но вместо «Не надо!» изо рта вырвался какой-то невнятный звук. Справившись с волнением, Кричер медленно и четко повторил свою просьбу. Он выложил на прилавок монеты. Твилфитт забрал их, и через несколько минут перед Кричером легли несколько монеток сдачи, сверток со шторами и моток серебристой бахромы.
Спускаясь по ступенькам, Кричер невольно поднял голову, словно ожидая увидеть перед собой длинный змеящийся подол платья «большой хозяйки». Но раскаленные солнцем ступеньки были пусты, и у него вдруг больно кольнуло сердце. Прежде чем убрать объемистый сверток в сундук, он надорвал шелковистую бумагу и полюбовался в ярком свете дня изумрудными переливами бархатной ткани. Только сейчас он наконец-то поверил в свое счастье.
Комната с гобеленом
На Лондон опустилась теплая ночь. Особняк на площади Гриммо затих — все его обитатели, кроме Кричера, давно отправились спать. Напольные часы в коридоре глухо пробили три. Кричер привычно нахмурился. Он слышал это надоедливое «Бим-бом-м!» последние несколько лет — и все равно не мог к нему привыкнуть, потому что до этого много десятилетий подряд слышал в коридоре этого особняка бой совсем других часов. Их уже давно нет — нынешний хозяин отправил их на помойку. Не то что бы Кричер скучал по тем истеричным часам, плюющимся арбалетными стрелами, но их звук был для него частью прошлого. Того самого прошлого, которое в этом доме за последние двадцать лет сжалось до размеров комнаты самого Кричера (куда нынешние хозяева насильно переселили домовика из его прежнего закутка в чулане) и одного из портретов в коридоре.Домовик примерился, как бы поудобнее распределить свою кладь, чтобы снести наверх всё разом и не бегать туда-сюда — годы брали свое, и он уже не был таким шустрым и сильным, как много лет назад. Наконец сообразил: сунул музыкальную шкатулку под мышку, бросил за пазуху катушку ниток с воткнутой иголкой, а большой сверток с бархатом и моток бахромы прижал к груди. И, довольный, пошел к лестнице — медленно, чтобы не уронить огромный сверток. Он, конечно, не собирался заниматься тем, что задумал, в своей комнате, примыкающей к столовой. Да, там было чисто, уютно и даже довольно просторно, но в этой комнате не было воспоминаний…
Старый эльф поднимался по темным ступеням почти вслепую, опустив голову и уткнувшись носом в свою ношу. Смотреть на этой лестнице больше было не на что — головы его предшественников, украшавшие эту лестницу, давным-давно исчезли со стен. Нынешняя хозяйка сочла этот обычай варварским. Где уж ей понять! В ее родном доме домовиков не держали, даром что абсолютно чистокровное семейство. Все-таки правы гоблины, ставящие так высоко силу денег. Кровь кровью, но если она не подкреплена деньгами, традиции все равно будут утекать, как песок сквозь пальцы.
Как же тяжело подниматься на этот второй этаж… Но оно того стоило. Кричер решить делать все, как полагается — от души и на совесть. С минимальным использованием магии. Подняться по лестнице пешком, а не трансгрессировать. Пришить бахрому к портьерам руками, а не при помощи волшебства. Он не побоялся бы даже лично сшить эти портьеры — без всякой чудо-машинки Зингера, руками! Сколько бы времени это ни заняло! Но результат вряд ли оказался бы таким же блестящим, как у профессиональных магов-портных из той лавки. «Большая хозяйка» осталась бы недовольна. А он предпочел бы умереть, нежели огорчить ее. Бахрома — другое дело, уж на нее-то у Кричера хватит и умения, и аккуратности. И если все получится, как надо, то может быть, госпожа Вальбурга похвалит его работу. Его собственноручную работу для нее. Дань ее памяти.
Новые портьеры Кричер купил на собственные деньги — подарок нынешнего господина.
Страница 2 из 11
