Не хочу, чтобы ты уходил

Я говорил, не думая, что несу, слова как-то сами вылезали наружу. «Ты волшебник, Гарри!» — сказал мне когда-то огромный бородатый тип, и я ему поверил. А поверит мне мальчик, которого убеждали в том, что он — ненормальный, больной, вместилище демонов? Мне, незнакомцу, которого видит второй раз в жизни? И почему мне так важно, чтобы сын Дадли мне поверил? Я говорил и говорил, не давая себе замолчать, пока не почувствовал, как маленькая холодная рука касается моей.

Дадли и тетя бросились навстречу, когда я вышел, неся на руках худенькое, совсем легкое тело.

— Все в порядке, — быстро сказал я, видя, как изменилось лицо Дадли. — Он уснул. Выбросы такой силы забирают энергию… Тетя, в гостиной, наверное, ремонт придется делать…

— Ничего, — Петуния как-то странно смотрела на меня, но разбираться в выражении ее глаз было некогда.

— Дадли, такси вызовешь? Я обратно перенести, наверное, не смогу. Не уверен, что ему сейчас можно аппарировать…

— Аппа… чего?

— Неважно. Это так называется. Вызывай такси…

Я слегка ждал, что тетя предложит нам остаться у нее. Она не предложила — ничего удивительного, если подумать. Подчиняясь настойчивому взгляду Дадли, я передал ему ребенка. Никки не проснулся, только прерывисто вздохнул и крепче обнял отца за шею.

Какого пьяного гоблина я уселся в такси вместе с ними? Понятия не имею, если честно. Мог бы спокойно аппарировать к себе. Дадли ничего не сказал, так и ехали всю дорогу от Литтл Уиннинга в молчании. Смуглый таксист в чалме все посматривал на нас в зеркало заднего вида, а Дадли уставился в окно, крепко прижимая к себе усаженного рядом сына.

Громкий, привыкший командовать голос разносится по дому. От него не укрыться, не спрятаться. Мальчик пытается закрыть ладонями уши и сосредоточиться на книжке, но у него плохо выходит:

— Я вам сразу сказала — в приют его сдать. Дурная кровь, Вернон! Дурная кровь скажется. Он по кривой дорожке пойдет, вот увидишь! Еще и сына твоего за собой потащит. Что?

Мужской голос напоминает жужжание толстого шмеля. Слов мальчик не разбирает, но жужжит он что-то успокоительное. Женский голос успокаиваться не собирается.

— Что значит — не могли? Значит, корми его, пои, лечи, учи на свои кровные? Все равно толку от него не будет!

Стены начинают медленно кружиться перед глазами. Мальчик чувствует, как темное, страшное растет внутри, поднимается и может вырваться наружу — и тогда произойдет что-то плохое. Очень плохое. Он вцепляется зубами в руку, сильно, до выступивших слез, и все проходит.

Я ждал в гостиной, пока Дадли укладывал сына. Рассматривал единственную фотографию на полке: Дадли, Никки, совсем малыш, и женщина, видимо, бывшая жена Дадли. Молодая, не слишком красивая — самая обыкновенная.

— А где сейчас мать Никки? — спросил я, услышав за спиной шаги.

— Уехала куда-то в Норфолк. Я дал ей денег за отказ от Никки. Осуждаешь?

— Нет, конечно.

У меня все никак не укладывалось в голове: Дадли из моего детства и этот Дадли. Они были похожи и в то же время настолько разные, что я почти не верил в происходящее. Наверное, мне нужно было попрощаться и уйти, пообещав иногда заходить…

— Слушай, Поттер. Ты прости… Я давно хотел сказать. Я мудаком был. Прости, в общем.

Я пожал плечами: ну да, был. Что ж теперь.

— У тебя выпить есть, Большой Дэ?

— А тебя дома не ждут?

— Некому ждать. Так есть?

Нет, мы не напились, естественно. Мы просто сидели с бутылкой виски и то молчали, то разговаривали. Да, я знаю, что это до оскомины банально — двое встречаются после стольких лет, пьют виски или что там нашлось в шкафу и разговаривают. Я бы тоже не поверил, но так было.

Дадли развелся около года назад, с тех пор жил вдвоем с сыном. «Надо было раньше… — буркнул он, уткнувшись в стакан. — Или вообще не… Но тогда бы Никки не было». Я, не вдаваясь в подробности, сказал, что мы с потенциальной невестой решили остаться друзьями — что было отчасти правдой, между прочим. Он бросил на меня странный взгляд, как будто собирался что-то сказать или спросить, но промолчал.

— Слушай, — сказал я наконец, когда уже нужно было или расходиться, или напиваться вдрызг. — Слушай, Дадли… У тебя ведь гостевая комната есть?

Что? Ну что вы на меня так смотрите? Да, я это сказал! Дадли тоже удивился.

— Я про Никки просто думаю… Я ему сегодня рассказал кое-что — про нас. Я бы остался у вас на пару дней, поговорил бы с ним. Мне кажется, ему нужна помощь кого-то, кто… понимает.

Дадли кивнул, очень серьезно глядя на меня. С этого, пожалуй, все и началось по-настоящему — но я бы на вашем месте тоже не поверил. Да я и поверил не сразу.

Дадли продержался четыре дня, а на пятый мы поругались. Он орал на меня страшным злым шепотом, чтобы не разбудить Никки, — что я лезу в их жизнь, какое я имею право, что я вообще себе воображаю, решил отомстить за прошлое, да, Поттер?