Фандом: Kyoukai no Kanata. Когда знакомство с девушкой начинается с её суицида и дыры у тебя в груди, стоит заподозрить неладное. Но если вспомнить о том, что внутри тебя живёт бессмертный, безумный и совершенно неконтролируемый монстр, удивляться дыре в груди от незнакомой девушки не приходится вовсе.
Добавить в моё избранное
7 мин, 18 сек 14661
Понимал и пользовался этим, день за днём добавляя в копилку долгов по монетке — ещё немного, и можно будет открывать счёт в каком-нибудь банке специально для существ за гранью, типа кредит от десяти процентов, бесплатный мультивалютный счёт, возможность инвестиций на межмировых рынках.
Ну так, чтобы ни тут, ни там не прогадать.
— Столько ярости, — почти шёпотом продолжает Акихито. — Зависти, злобы, страха, обиды, презрения, ревности, отчаяния, вины и стыда…
— Так в этом всё дело? — перебивает его Хироми. — В том, что тебе всё это не чуждо?
Акки морщится, как от зубной боли, и тянет шарф себе на лицо.
Надо же. Так действительно проще.
— В том, что только ты можешь его в себе удержать? — беспощадно спрашивает Насэ, и у Акихито от странного коктейля удивления и отвращения перехватывает дыхание.
Отвращения — к себе.
Удивления, потому что до сего момента Хироми никогда ни в чём не обвинял его в лоб. Осторожно бродил вокруг да около, боясь на больную мозоль наступить, касался осторожно, стараясь не спугнуть и не оттолкнуть ещё дальше.
Можно подумать, это он должен бояться сделать Акихито больно.
— Да.
Можно подумать, у Акихито и без того мало поводов себя винить.
— Все вокруг слишком для Него хороши, и только ты резервуар подходящий — по уровню дерьма самое оно.
Камбара зажмуривается, радуясь, что лицо закрывает шарф. Плевать, что жарко — можно представить, что это от тридцати градусов по Цельсию, а не от стыда. Правда ведь, чужой внутри?
— Мираи и перед совестью чиста, и обиды долго в себе держать не умеет. Зависть для неё слишком примитивна, злоба не характерна, а уж с каким энтузиазмом в пасть монстру прыгнет, лишь бы друга прикрыть, правда? Нимба над головой не хватает, куда там Ему соваться. Другое дело, ты…
— Хиро… — задушено шепчет Акихито, но на сей раз Насэ останавливаться не собирается.
— Что «Хироми»? Ты месяц от нас как от огня шарахаешься, по углам прячешься. Валяешься тут, культивируешь в себе страх, вину и стыд, и думаешь… А что ты думаешь? Что сейчас приду я, пожалею и скажу, что всё круто — забудь?
Камбара срывает с лица шарф и смотрит на Насэ — снизу вверх, неудобно, голову приходится запрокидывать, но едва он пытается сесть, как Хироми грубо хватает его за плечо и укладывает обратно на скамейку, неслабо прикладывая затылком о доски.
Акихито трёт ушибленный затылок и отчаянно выдыхает:
— Я не…
— И правильно, — кивает Хироми. — Потому что ни черта не круто — в тебе сидит огромное расплывчатое нечто, источающее слизь и зловоние, и ты должен об этом помнить! Убить его нельзя, но Оно — часть тебя, и только ты, слышишь меня, ты!, можешь его удержать!
Акихито прикрывает глаза, вновь натягивая проклятый шарф, и слышит, как коротко и резко выдыхает Насэ. Отчаянно почти.
— Но нет, ты предпочитаешь терзать себя застарелой виной, думая, что хоть кому-то от это будет легче, — почти шепчет он. — Да, всё чертовски плохо. Если оно вырвется на свободу вновь, вышедшей из строя Мираи дело не ограничится, и как бы я не хотел тебе обещать, что остановлю, что убью, если придётся, сделать я этого не могу. Никто не может, ты видел, чем всё обернулось, но…
Хироми отодвигает свой шарф в сторону, дожидается, пока Акихито откроет глаза и слабо улыбается.
— Акки, я жив. И если уж я простил, то ты простить обязан.
— А если я снова? — не заканчивает вопрос Камбара, потому что… Что? «Снова попытаюсь убить?» «Снова убью?»
Насэ лукаво щурится и пожимает плечами. Откидывается на спинку скамейки и подставляет лицо солнцу.
— Ты же сказал, что Оно точь-в-точь как ты.
— И? — не понимает Акки.
— Ну так скажи мне: оно попытается снова?
Акихито недоумённо моргает, не понимая, каким образом он вот сейчас должен сию информацию раздобыть. По-быстрому попросить аудиенции и ненароком поинтересоваться, планирует ли Оно впивать когти Насэ в спину при следующем… инциденте?
С языка уже рвётся язвительный комментарий, как вдруг ему кажется, что… Нет, как вдруг он совершенно уверен, что монстру внутри него так же стыдно. Ему также страшно, и он в такой же степени виноват.
Потому что Существо за Гранью — его часть.
И всё это время он и себя, и его кормил яростью, завистью, злобой, страхом, обидой, ревностью, отчаянием, стыдом и ни с чем не сравнимой виной.
— Вероятно, нет, — неуверенно отвечает Акихито.
— Видишь, я нравлюсь даже расплывчатому нечто, источающему слизь и зловоние.
— Я же сказал, Оно не источает слизь и зловоние.
— Ты сказал, Оно как ты, а ты…
— Боже, заткнись.
— Руки дашь погреть?
— Ух ты, ты спросил разрешения?
— Отвлекающий манёвр…
— Эй!
Ну так, чтобы ни тут, ни там не прогадать.
— Столько ярости, — почти шёпотом продолжает Акихито. — Зависти, злобы, страха, обиды, презрения, ревности, отчаяния, вины и стыда…
— Так в этом всё дело? — перебивает его Хироми. — В том, что тебе всё это не чуждо?
Акки морщится, как от зубной боли, и тянет шарф себе на лицо.
Надо же. Так действительно проще.
— В том, что только ты можешь его в себе удержать? — беспощадно спрашивает Насэ, и у Акихито от странного коктейля удивления и отвращения перехватывает дыхание.
Отвращения — к себе.
Удивления, потому что до сего момента Хироми никогда ни в чём не обвинял его в лоб. Осторожно бродил вокруг да около, боясь на больную мозоль наступить, касался осторожно, стараясь не спугнуть и не оттолкнуть ещё дальше.
Можно подумать, это он должен бояться сделать Акихито больно.
— Да.
Можно подумать, у Акихито и без того мало поводов себя винить.
— Все вокруг слишком для Него хороши, и только ты резервуар подходящий — по уровню дерьма самое оно.
Камбара зажмуривается, радуясь, что лицо закрывает шарф. Плевать, что жарко — можно представить, что это от тридцати градусов по Цельсию, а не от стыда. Правда ведь, чужой внутри?
— Мираи и перед совестью чиста, и обиды долго в себе держать не умеет. Зависть для неё слишком примитивна, злоба не характерна, а уж с каким энтузиазмом в пасть монстру прыгнет, лишь бы друга прикрыть, правда? Нимба над головой не хватает, куда там Ему соваться. Другое дело, ты…
— Хиро… — задушено шепчет Акихито, но на сей раз Насэ останавливаться не собирается.
— Что «Хироми»? Ты месяц от нас как от огня шарахаешься, по углам прячешься. Валяешься тут, культивируешь в себе страх, вину и стыд, и думаешь… А что ты думаешь? Что сейчас приду я, пожалею и скажу, что всё круто — забудь?
Камбара срывает с лица шарф и смотрит на Насэ — снизу вверх, неудобно, голову приходится запрокидывать, но едва он пытается сесть, как Хироми грубо хватает его за плечо и укладывает обратно на скамейку, неслабо прикладывая затылком о доски.
Акихито трёт ушибленный затылок и отчаянно выдыхает:
— Я не…
— И правильно, — кивает Хироми. — Потому что ни черта не круто — в тебе сидит огромное расплывчатое нечто, источающее слизь и зловоние, и ты должен об этом помнить! Убить его нельзя, но Оно — часть тебя, и только ты, слышишь меня, ты!, можешь его удержать!
Акихито прикрывает глаза, вновь натягивая проклятый шарф, и слышит, как коротко и резко выдыхает Насэ. Отчаянно почти.
— Но нет, ты предпочитаешь терзать себя застарелой виной, думая, что хоть кому-то от это будет легче, — почти шепчет он. — Да, всё чертовски плохо. Если оно вырвется на свободу вновь, вышедшей из строя Мираи дело не ограничится, и как бы я не хотел тебе обещать, что остановлю, что убью, если придётся, сделать я этого не могу. Никто не может, ты видел, чем всё обернулось, но…
Хироми отодвигает свой шарф в сторону, дожидается, пока Акихито откроет глаза и слабо улыбается.
— Акки, я жив. И если уж я простил, то ты простить обязан.
— А если я снова? — не заканчивает вопрос Камбара, потому что… Что? «Снова попытаюсь убить?» «Снова убью?»
Насэ лукаво щурится и пожимает плечами. Откидывается на спинку скамейки и подставляет лицо солнцу.
— Ты же сказал, что Оно точь-в-точь как ты.
— И? — не понимает Акки.
— Ну так скажи мне: оно попытается снова?
Акихито недоумённо моргает, не понимая, каким образом он вот сейчас должен сию информацию раздобыть. По-быстрому попросить аудиенции и ненароком поинтересоваться, планирует ли Оно впивать когти Насэ в спину при следующем… инциденте?
С языка уже рвётся язвительный комментарий, как вдруг ему кажется, что… Нет, как вдруг он совершенно уверен, что монстру внутри него так же стыдно. Ему также страшно, и он в такой же степени виноват.
Потому что Существо за Гранью — его часть.
И всё это время он и себя, и его кормил яростью, завистью, злобой, страхом, обидой, ревностью, отчаянием, стыдом и ни с чем не сравнимой виной.
— Вероятно, нет, — неуверенно отвечает Акихито.
— Видишь, я нравлюсь даже расплывчатому нечто, источающему слизь и зловоние.
— Я же сказал, Оно не источает слизь и зловоние.
— Ты сказал, Оно как ты, а ты…
— Боже, заткнись.
— Руки дашь погреть?
— Ух ты, ты спросил разрешения?
— Отвлекающий манёвр…
— Эй!
Страница 2 из 3
