Фандом: Гарри Поттер. Прошло 12 лет с момента изгнания бывших Пожирателей смерти из Англии. Драко Малфой возвращается на родину и пишет свое первое в жизни письмо Гарри Поттеру. Кто бы мог подумать, что оно не станет последним, а откроет для обоих мир увлекательной переписки.
Добавить в моё избранное
178 мин, 45 сек 8128
Ты такая заноза, Малфой! Своими образчиками эпистолярного жанра ты невероятно раздражаешь меня и мою размеренную жизнь, в которой уже давно нет никого, чтобы меня задевать. И я не устаю поражаться тому, что даже спустя столько лет молчания ты все еще вызываешь у меня какие-то эмоции, пусть и негативные. Поэтому мне даже хочется тебе рассказать. Беда в том, что и рассказывать особо нечего. Я не буду сыпать клишированными фразами про то, что потерял всех, кого люблю, бла-бла, все это настолько пошло, что меня без джина сейчас стошнит. Все со мной последние годы было нормально. С Джин мы разошлись, потому что — какой из меня бойфренд, ну серьезно! Нафиг кому-то такое счастье? Даже ты по воле судьбы еле терпишь, а представляешь — со мной жить еще? Каждый день оно тебе было бы надо? О, я сомневаюсь, Малфой. Вот и ей не надо. А мне не надо доставлять кому-то подобные неприятности.
Забавно, что все это происходит незаметно. Сначала у тебя нет ничего, потом разом есть все, а потом чао, адьос, или как там у вас во Париже принято? Салют, Поттер! Готовишься вроде к этому, принимаешь свою «великую» судьбу, но что-то идет не так в очередной раз, и ты выживаешь. А потом в какой-то момент просто теряешь себя. Думаешь, сейчас мне перестанут указывать что делать, и дальше — пустота. А как же дальше жить, если всю жизнь тебе пошагово расписали? Теряешь все опоры, теряешь все вокруг, буквально слышишь хруст держащих конструкций и понимаешь, что все — вот он конец такой. Не конец мира, нет, конец тебя. Конец личности. А знаешь, что происходит потом? А ничего. Тебе вообще наплевать кто рядом с тобой. Обидел? Не заметил? А? Что я сказал? А, не сказал! Да Мордред же вас побери! Забавно, но как только избавляешься от этого внешнего, откуда-то из самой глубины доносится тихий стон — это ты, самый настоящий ты, даешь знать, что жив, что сумеешь без них всех жить.«Я здесь, здесь же», — стонет этот голос внутри тебя. И каждый день шаг за шагом ты строишь свои собственные новые конструкции, свои новые опоры. И слышишь себя все громче и громче. И оказывается, что раньше-то ты себя и не знал по-настоящему. Вот только этот настоящий ты никому, кроме тебя самого не нужен.
Ну как, хватит материала для «Пророка», чтобы посмеяться с утра?
Гроза всех преступников бесконечно обязанной мне Британии — Гарри Поттер.
20 октября 2010 / среда
Поттер,
твою-то… палочку.
Надеюсь, у тебя еще осталось то адское пойло, которое по недоразумению ты именовал джином. Доставай и камин мне открой.
ДМ
Твой подопечный изволит хандрить, Поттер. Видимо, во всем виновата омерзительная чисто английская погода (и, конечно, Министерство, по вине которого я вынужден вместо Мэнора прозябать в этой дыре и довольствоваться паршивыми согревающими заклинаниями, которые срабатывают через раз). Во Франции в это время довольно тепло и солнечно — по крайней мере, по меркам того, кто первые восемнадцать лет старательно привыкал к английскому климату. Меня никогда не переставал изумлять этот факт — в начале ноября в Париже всегда было сухо, с солнцем, в воздухе пахло приближающейся зимой и миндальными пирожными из кондитерской по соседству. А когда все доставало, можно было аппарировать в Страсбург, побродить по набережным, где галдящих магглов-туристов куда меньше, покормить лебедей (не менее наглых, чем магглы-туристы, кстати)…
Омерзительная серость и слякоть вокруг — противник, который мне сегодня особенно не по силам: от сквозняка окна в этой дыре, по недоразумению именующейся квартирой, так визжат, что пришлось наложить заглушающие чары (но сначала, хочу признаться, я чуть было не разбил проклятое окно к мерлиновой матери — верещало оно от сквозняка что твой джарви). Смиренно отпросился у Дариуса пораньше, выпросил у старика Хаггиса бутылку какого-то слабенького согревающего пойла и вот сижу, коротаю вечер за эпистолярными упражнениями, становлюсь таким же унылым, как ты.
Хандра настраивает меня на меланхоличный лад, и я должен расписаться в некоем… назовем это малодушием. Я мог бы списать все на твой проклятущий джин, так и оставшийся невероятно омерзительным пойлом, но не буду лукавить — да, я сознательно не стал поднимать то, о чем ты писал в прошлый раз. Некоторые вещи… Некоторые вещи из по-настоящему важных превращаются в профанные, если говорить о них вслух. Не знаю уж, с чего у тебя такое острое желание навесить на меня ярлык «друга»(хотя нет, знаю — ты отчаявшийся, Поттер, и это выглядит жалко), но только что мне пришло в голову (подозреваю, что Хаггисово варево потихоньку дает о себе знать, и к чему я вел эту мысль, я попросту забыл)… А, Мерлин с ним со всем. Пусть это будет, скажем, формулировка«друг по переписке». И — смотри-ка, чудеса! — нездоровый интерес«(что за мелодраматичное выраженье, кстати) моментально превращается во вполне оправданный, ага? Какой прекрасный у меня получается диалог с воображаемым собеседником.
Забавно, что все это происходит незаметно. Сначала у тебя нет ничего, потом разом есть все, а потом чао, адьос, или как там у вас во Париже принято? Салют, Поттер! Готовишься вроде к этому, принимаешь свою «великую» судьбу, но что-то идет не так в очередной раз, и ты выживаешь. А потом в какой-то момент просто теряешь себя. Думаешь, сейчас мне перестанут указывать что делать, и дальше — пустота. А как же дальше жить, если всю жизнь тебе пошагово расписали? Теряешь все опоры, теряешь все вокруг, буквально слышишь хруст держащих конструкций и понимаешь, что все — вот он конец такой. Не конец мира, нет, конец тебя. Конец личности. А знаешь, что происходит потом? А ничего. Тебе вообще наплевать кто рядом с тобой. Обидел? Не заметил? А? Что я сказал? А, не сказал! Да Мордред же вас побери! Забавно, но как только избавляешься от этого внешнего, откуда-то из самой глубины доносится тихий стон — это ты, самый настоящий ты, даешь знать, что жив, что сумеешь без них всех жить.«Я здесь, здесь же», — стонет этот голос внутри тебя. И каждый день шаг за шагом ты строишь свои собственные новые конструкции, свои новые опоры. И слышишь себя все громче и громче. И оказывается, что раньше-то ты себя и не знал по-настоящему. Вот только этот настоящий ты никому, кроме тебя самого не нужен.
Ну как, хватит материала для «Пророка», чтобы посмеяться с утра?
Гроза всех преступников бесконечно обязанной мне Британии — Гарри Поттер.
20 октября 2010 / среда
Поттер,
твою-то… палочку.
Надеюсь, у тебя еще осталось то адское пойло, которое по недоразумению ты именовал джином. Доставай и камин мне открой.
ДМ
Ноябрь — 1
1 ноября 2010 / понедельникТвой подопечный изволит хандрить, Поттер. Видимо, во всем виновата омерзительная чисто английская погода (и, конечно, Министерство, по вине которого я вынужден вместо Мэнора прозябать в этой дыре и довольствоваться паршивыми согревающими заклинаниями, которые срабатывают через раз). Во Франции в это время довольно тепло и солнечно — по крайней мере, по меркам того, кто первые восемнадцать лет старательно привыкал к английскому климату. Меня никогда не переставал изумлять этот факт — в начале ноября в Париже всегда было сухо, с солнцем, в воздухе пахло приближающейся зимой и миндальными пирожными из кондитерской по соседству. А когда все доставало, можно было аппарировать в Страсбург, побродить по набережным, где галдящих магглов-туристов куда меньше, покормить лебедей (не менее наглых, чем магглы-туристы, кстати)…
Омерзительная серость и слякоть вокруг — противник, который мне сегодня особенно не по силам: от сквозняка окна в этой дыре, по недоразумению именующейся квартирой, так визжат, что пришлось наложить заглушающие чары (но сначала, хочу признаться, я чуть было не разбил проклятое окно к мерлиновой матери — верещало оно от сквозняка что твой джарви). Смиренно отпросился у Дариуса пораньше, выпросил у старика Хаггиса бутылку какого-то слабенького согревающего пойла и вот сижу, коротаю вечер за эпистолярными упражнениями, становлюсь таким же унылым, как ты.
Хандра настраивает меня на меланхоличный лад, и я должен расписаться в некоем… назовем это малодушием. Я мог бы списать все на твой проклятущий джин, так и оставшийся невероятно омерзительным пойлом, но не буду лукавить — да, я сознательно не стал поднимать то, о чем ты писал в прошлый раз. Некоторые вещи… Некоторые вещи из по-настоящему важных превращаются в профанные, если говорить о них вслух. Не знаю уж, с чего у тебя такое острое желание навесить на меня ярлык «друга»(хотя нет, знаю — ты отчаявшийся, Поттер, и это выглядит жалко), но только что мне пришло в голову (подозреваю, что Хаггисово варево потихоньку дает о себе знать, и к чему я вел эту мысль, я попросту забыл)… А, Мерлин с ним со всем. Пусть это будет, скажем, формулировка«друг по переписке». И — смотри-ка, чудеса! — нездоровый интерес«(что за мелодраматичное выраженье, кстати) моментально превращается во вполне оправданный, ага? Какой прекрасный у меня получается диалог с воображаемым собеседником.
Страница 15 из 49
