Орнитолог

— Я сейчас редко колдую, поэтому, хоть и периодически сгорают лампочки, но так, в целом, всё нормально. Это… удобно.

— Маглы такие выдумщики… — задумчиво произнесла Луна. — Волшебникам также стоило бы идти дальше, а не стоять на месте. Как вы считаете?

— Наверное, ты права… — кивнул Фадж. — Но о каком прогрессе может идти речь, когда, что не десятилетие, то откуда-то выползает очередной Темный Лорд?

— Мне кажется, вы просто привыкли идти по легкому пути, вы боитесь перемен, — спокойно сказала Луна.

— Я? Это политика, девочка. Большинство волшебников слишком консервативны, они не примут перемен…

— Перемены необходимы, — веско заметила она. — Да и кто же это большинство, мистер Фадж, скажите мне?

— Почти все влиятельные семьи магического мира. Но так было раньше, — грустно улыбнулся Корнелиус. — Теперь ни я, ни они ничего не решаем. Пришло ваше время. Но скажи, что хорошего, позитивного было сделано, и сколько ошибок допущено по неопытности?

— Вы тоже могли бы повернуть мир к лучшему, если бы захотели, если бы верили в себя и не боялись перемен. Я уверена, — проникновенно сказала Луна.

— Да что ты понимаешь… — махнул рукой Фадж. — Скажи лучше, зачем пришла.

— Ах, да… — спохватилась нисколько не обидевшаяся Луна… — Интервью. Я удивлена, что вы согласились дать интервью «Придире». Вы же никогда не жаловали наш журнал, да и вообще… Вы не появлялись вот уже десять лет. Многие так и вовсе считают вас мертвым.

— Отчего-то я совсем не удивлен. Почему согласился? Будем считать, что я заскучал и решил развлечься, вновь заявив о себе, да и сама эта история с другим Фаджем — кандидатом в министры — показалась мне забавной.

— Нет, мистер Фадж, — с улыбкой покачала она головой. — Не в этом дело. У вас была ещё одна причина. Вы догадывались, что встретитесь со мной? — Луна рассеянно погладила доверчиво опустившего голову на ее колени Бонго. — У вас хороший пёс. — И вновь подняла взгляд.

Корнелиус уже и забыл, что врать, когда на тебя смотрит эта пара глаз, видящих насквозь, невозможно. Он слегка поежился

— Возможно, — быстро кивнул он, резко вставая. — Я сейчас сделаю чай.

Он остановился уже в дверях:

— Ты ему понравилась. А вообще-то Бонго никогда не жаловал гостей. Вот уже десять минут, как Фадж и Луна молча сидели на маленькой холостяцкой кухоньке и пили чай. Напряжение между ними понемногу начало спадать. Луна ничего не говорила, только неспешно потягивала чай.

Наконец Фадж решился. В конце концов, что он, мало он в своей жизни провёл переговоров?

— Ты, наверное, не знаешь, но я…

— Мой крестный. Я помню вас, — не дала ему договорить Луна, отставляя чашку.

— Помнишь? — удивился Фадж, как-то упустивший из виду, что, когда Пандора умерла, Луне было уже девять, и она могла его запомнить.

—Да, жаль, что вы прекратили меня навещать после того, как мама… — Луна запнулась, — наверное, вы были слишком заняты. Но вы назначили ренту на моё содержание. Правда, папа ни кната из тех денег не взял, он у меня бедный, но гордый. А я пожертвовала деньги голодающим детям Африки.

— Что? — несколько растерялся Фадж. — А ну это хорошо, это правильно… — и про себя добавил: «Из казны ушло, в казну пришло»…

— Я тоже так думаю, — обрадованно кивнула Луна. — Мама о вас рассказывала. Я читала о вас в газетах и всё думала, как вы таким стали? Вы ведь раньше совсем не таким были…

— Это было давно, — ответил он, не желая вспоминать.

Но было поздно отрекаться от прошлого, он сам дал адрес. Старый дурак.

— Да, но это было! — возразила она. — И мне было всегда любопытно, куда делся тот любознательный, мечтавший стать орнитологом мальчик? Почему он отказался от мечты, почему утратил интерес к исследовательской деятельности? Почему не дал толчок прогрессу?

— Ты знаешь?! — поразился Фадж. Память услужливо подкинула: он действительно когда-то мечтал стать исследователем, найти новый вид птиц, наблюдать за их жизнью, лазить по лесам, писать научные труды… — Ах, ты вновь про прогресс… — тут же сник он. — Ну не мог я, понимаешь, не мог. Чего-то не хватило. Обстоятельства.

— С обстоятельствами можно и нужно бороться. Мама говорила, что раньше вы были готовы к борьбе. И да, я запомнила это очень ясно, — кивнула Луна, вдохновенно продолжив: — И мне кажется, этот мальчик, мечтавший познать и изменить мир, всё ещё живет где-то внутри вас. Вы просто заплутали на своем пути, сбились с дороги. Нельзя отказываться от детской мечты, именно ей, пронесённой сквозь годы, и принадлежит самая большая сила. Именно мечты заставляют нас жить дальше и творить.

— Возможно, ты права, — наконец признал Корнелиус, тяжело вздохнув. — Возможно.

— А знаете, — вдруг оживилась Луна, — мы с мужем собирались в экспедицию, в Южную Америку, говорят, там был замечен какой-то новый, не известный науке вид птиц.