Фандом: Гарри Поттер. Осколок души Волдеморта оказался слишком маленьким, чтобы целиком занять новое тело. И у Лорда появился замечательный сосед. В одном коммунальном теле.
Добавить в моё избранное
12 мин, 55 сек 928
На разборки поехали обычным составом. Коровин (он так-то Быков был, а прозвище прицепилось еще со школы, после какого-то фильма про беспризорника Коровина, да так намертво и пристало) сел за руль, он над своей «Бэхой» трясся как припадочный, никого близко подпускать не хотел. Вован с ним рядом сел — любил он на переднем сиденье ездить, чего уж там. А своего«мерина» он только вчера уделал, так что безлошадным остался. Шурави, отморозок, назад устроился и сразу заснул. Он после Афгана засыпал в любом месте и в любом положении. Если возможность была. И просыпался мгновенно, как будто кто в бок его толкал. Аж завидно было. С Шурави только Афоня нормально контачил, он на соседнее сиденье и полез. А остальные — Буш, Котяра, Тоха и Серый во вторую машину пошли. Они всегда так своей компанией и держались, все-таки из одной спортшколы вышли. Шурави на пару лет постарше остальных был, а Афоня ему сводным братом приходился. За Афоней он и подтянулся. Афганцы вообще-то отдельно от всех держались, но Шурави с ними умудрился поцапаться мало что не насмерть. Накрыло его тогда в очередной раз. А когда Шурави накрывало, только брат его и мог в чувство привести. Причем накрывало Шурави обычно дважды в год — на годовщину дембеля и в годовщину вывода наших«из-за речки», как он говорил. Пил он в эти дни страшно, себя не помнил. Жену, теперь уже бывшую, которая к нему однажды сдуру с уговорами сунулась, связал грамотно, как учили, и в ковер замотал. Видно, за «духа» принял. Ладно, хоть допрашивать не начал, а то кранты были бы бабе, она хоть и дура, а жалко. И дети, опять же… мамку в могилу, папку на зону… хреново, чего уж там. Утром проснулся, жену из ковра вытащил, развязал… та сразу вещички собрала, детей в охапку и к матери. Так и кончилась у Шурави семейная жизнь.
Начинала свой «путь к успеху» их компания еще в конце восьмидесятых годов, когда Горбач первые кооперативы разрешил. Пригляделись, что происходит, и Вован, как самый толковый, предложил кооператоров этих потрясти. В духе марксизма-ленинизма, экспроприировать экспроприаторов. Он иногда и не такое мог завернуть, под настроение. Коровин все говорил, что Вовану на боксе мозги не отбили, а отремонтировали. Как телевизору«Рекорд», которому надо для нормальной работу по корпусу настучать. С кооператоров они начали, да так и дальше пошло. «Челноки», ларечники, шашлычники… кого только не трясли! Словечко иностранное выучили — рэкет. «Крышей», опять же, были. Не хочешь проблем с бизнесом — отстегивай Вовану с ребятами. Сначала Вован с ребятами только свой район держали, потом и на соседний стали посматривать. А там свои «смотрельщики» были. Короче, и«стрелку» забивали, и на разборки ездили, и на кладбище уже троих ребят честь по чести похоронили. А сейчас вот гости пожаловали из области. Комбинат в их городишке не загнулся, когда четыре года назад страна распалась, а как-то выплыл. Ну и нашлись на него желающие. На чужой-то кусок всегда рот найдется, да не один. Так что встречать гостей ехали при полном параде. И калькуляторы прихватили, которые для окончательных расчетов… Шурави все говорил, что гранатомет нужен. Ага, и ядреная бомба до кучи.
Выехали за город, к старому карьеру. Самые место для душевных разговоров. Тихо, спокойно, карьер опять же — все под рукой, в случае чего. Ну вот, здесь и поговорим. И вдруг Шурави сзади страшно заорал:
— Засада!
А дальше вспышка перед глазами — и все.
Говорят, у людей перед смертью вся жизнь перед глазами проходит. Фигня это. Ничего у Вована перед глазами не проходило. Вспышка эта, а потом — даже слов не подобрать. Болтаешься где-то как один предмет в проруби, ни рук, ни ног, ничего. И ни черти тебя не забирают, ни ангелы с белыми крыльями к тебе с небес не спускаются. Нет, ну на ангелов он и не рассчитывал, какие уж там ангелы… Но черти-то где? Где, спрашивается, персональный (или коммунальный, с ребятами — вместе ведь всех у карьера положили, твари залетные!) котел со смолой, где вязанки дров, где адское пламя? И тут накололи, вот знал он, что никому верить нельзя! Плывешь куда-то, превращаясь в пустоту… уж лучше черти, чем вот так! Да мать вашу за ногу и через забор! Он и не жил толком, что там этой жизни было, до тридцатника не дотянул… и мать совсем одна осталась, и детей, дурак, не оставил, радовался еще — без спиногрызов-то оно веселее. Веселись теперь, пока не растаешь, как сахар в чае… И так погано стало… а Вована, когда ему погано становилось, даже ребята не трогали. А тут какое-то не пойми что!
— Врете, я отсюда выберусь! Зубами вцеплюсь, а выползу! Зубов нет — а наплевать, чего есть, тем и зацеплюсь! Я в детстве в колодец старый падал, думал кранты — а вот хрен вам всем! Выбрался!
Проорал так Вован непонятно кому и сам удивился — а как он орал, если орать нечем? Но ведь справился как-то! Значит, и выбраться выйдет. Надо только способ поискать, вот чувствовал он, что способ такой будет, чуйка его никогда не подводила… И вдруг почувствовал: вот оно!
Начинала свой «путь к успеху» их компания еще в конце восьмидесятых годов, когда Горбач первые кооперативы разрешил. Пригляделись, что происходит, и Вован, как самый толковый, предложил кооператоров этих потрясти. В духе марксизма-ленинизма, экспроприировать экспроприаторов. Он иногда и не такое мог завернуть, под настроение. Коровин все говорил, что Вовану на боксе мозги не отбили, а отремонтировали. Как телевизору«Рекорд», которому надо для нормальной работу по корпусу настучать. С кооператоров они начали, да так и дальше пошло. «Челноки», ларечники, шашлычники… кого только не трясли! Словечко иностранное выучили — рэкет. «Крышей», опять же, были. Не хочешь проблем с бизнесом — отстегивай Вовану с ребятами. Сначала Вован с ребятами только свой район держали, потом и на соседний стали посматривать. А там свои «смотрельщики» были. Короче, и«стрелку» забивали, и на разборки ездили, и на кладбище уже троих ребят честь по чести похоронили. А сейчас вот гости пожаловали из области. Комбинат в их городишке не загнулся, когда четыре года назад страна распалась, а как-то выплыл. Ну и нашлись на него желающие. На чужой-то кусок всегда рот найдется, да не один. Так что встречать гостей ехали при полном параде. И калькуляторы прихватили, которые для окончательных расчетов… Шурави все говорил, что гранатомет нужен. Ага, и ядреная бомба до кучи.
Выехали за город, к старому карьеру. Самые место для душевных разговоров. Тихо, спокойно, карьер опять же — все под рукой, в случае чего. Ну вот, здесь и поговорим. И вдруг Шурави сзади страшно заорал:
— Засада!
А дальше вспышка перед глазами — и все.
Говорят, у людей перед смертью вся жизнь перед глазами проходит. Фигня это. Ничего у Вована перед глазами не проходило. Вспышка эта, а потом — даже слов не подобрать. Болтаешься где-то как один предмет в проруби, ни рук, ни ног, ничего. И ни черти тебя не забирают, ни ангелы с белыми крыльями к тебе с небес не спускаются. Нет, ну на ангелов он и не рассчитывал, какие уж там ангелы… Но черти-то где? Где, спрашивается, персональный (или коммунальный, с ребятами — вместе ведь всех у карьера положили, твари залетные!) котел со смолой, где вязанки дров, где адское пламя? И тут накололи, вот знал он, что никому верить нельзя! Плывешь куда-то, превращаясь в пустоту… уж лучше черти, чем вот так! Да мать вашу за ногу и через забор! Он и не жил толком, что там этой жизни было, до тридцатника не дотянул… и мать совсем одна осталась, и детей, дурак, не оставил, радовался еще — без спиногрызов-то оно веселее. Веселись теперь, пока не растаешь, как сахар в чае… И так погано стало… а Вована, когда ему погано становилось, даже ребята не трогали. А тут какое-то не пойми что!
— Врете, я отсюда выберусь! Зубами вцеплюсь, а выползу! Зубов нет — а наплевать, чего есть, тем и зацеплюсь! Я в детстве в колодец старый падал, думал кранты — а вот хрен вам всем! Выбрался!
Проорал так Вован непонятно кому и сам удивился — а как он орал, если орать нечем? Но ведь справился как-то! Значит, и выбраться выйдет. Надо только способ поискать, вот чувствовал он, что способ такой будет, чуйка его никогда не подводила… И вдруг почувствовал: вот оно!
Страница 1 из 4
