Рики Макарони и Клуб Единства

Более того, он трактовал их как учебные ошибки и помогал исправить с ангельским терпением. За это придирчивая Дора одарила его своим расположением. Рики возмущался, как можно так легко утратить бдительность, но с ней свое мнение, понятное дело, не обсуждал.

Самого Рики, на посторонний взгляд, Лонгботтом не выделял из других учеников. А Рики сердился еще больше, что у него нет доказательств своим предчувствиям. Даже Лео склонен был симпатизировать новому профессору.

— Ну этот уж точно не Упивающийся Смертью. Дамблдор ему доверяет, — аргументировал он.

И тут к Рики подлетел мистер Филч.

— Директор вызывает, — желчно бросил он. — Немедленно.

Еще остающиеся за столом немногочисленные слизеринцы остолбенели, а Филч побелел как мел.

— Почему? — спросил Боб Бут.

— Ты же ничего не натворил? — Лео с подозрением заглянул ему в лицо.

— Нет, ничего, — твердо произнес Рики.

— Поторопись. Там разберутся, — рявкнул Филч. Ничего не понимая, Рики последовал за ним. Со стороны могло показаться, что завхоз в ярости, однако Рики дважды видел его в подобном, но более глубоком состоянии. Филч был напуган, и настолько, что когда они поднялись в безлюдные коридоры, жестом пропустил Рики вперед.

— Но кабинет директора там, — попытался возразить Рики.

— Они ждут на трансфигурации, — пояснил Филч.

Чего ради возвращаться туда, откуда он только что ушел? Филч распахнул перед ним дверь, но сам остался снаружи. В классе находились Дамблдор, профессор Мак-Гонагол и профессор Снейп. Судя по мрачному сверлящему взгляду последнего, произошло что-то серьезное. Рики заметил на полу под занавеской, рядом с которой сидела Дора Нотт, мертвую и довольно крупную змею.

— Как Вы это объясните, Макарони? — профессор Мак-Гонагол едва держала себя в руках.

— А при чем тут я? — не понял Рики.

У него создалось впечатление, что профессор Мак-Гонагол не убила его в тот момент только потому, что в ее руках не оказалось волшебной палочки. Она излучала гнев, ненависть, высвеченные хорошим испугом. Директор успокаивающе похлопал ее по плечу и сурово кивнул Рики. Снейп также давал понять, что ситуация очень серьезна.

Директор приблизился и пристально взглянул на Рики, и вроде как успокоившись, начал допрашивать. Из его слов Рики стало ясно, в чем его подозревают: якобы он создал эту змею и выпустил в кабинете трансфигурации. Мак-Гонагол придерживалась именно такого мнения, и ее не сумел урезонить даже профессор Снейп, определенно постановивший, что второкурснику такое самостоятельно в голову не придет, если только он не очень начитан, чего в случае с Макарони можно не опасаться.

— Второкурснику? — вспылила профессор трансфигурации.

— Именно, — холодно повторил Снейп, скрестив с ней взгляд и посеревший от напряжения.

Но, как ни абсурдно это звучало, выходило, что сотворить такое имел возможность только Рики. С вечера Филч лично запер кабинет, предварительно сделав в нем уборку, и никого там не было, тут можно было довериться чутью миссис Норрис. С утра прошел урок с «Гриифиндором», и ничего необычного никто не заметил. А потом Рики подходил к столу Мак-Гонагол, после чего Дора Нотт весь урок уверяла, что за шторой что-то шевелится. Потом Рики снова подходил к столу. И, стоило ученикам уйти, как великолепный удавчик выкатился прямо к ногам мирно записывающей в журнал Мак-Гонагол.

— А я ей не верила! Бедная девочка находилась в такой опасности! И все ученики! — злобный взгляд в сторону Рики. — Что могло произойти!

Когда профессор Снейп устал повторять коллеге, что удав абсолютно не ядовит, директор потребовал у Рики его волшебную палочку.

Этой палочкой он очень дорожил. Весь прошлый год они с Лео потратили на то, чтобы добыть ее. И Рики совсем не хотелось отдавать ее главе гриффиндорской мафии. Однако выбора не было.

Последним заклинанием, которое он использовал, естественно, было превращение жука в пуговицу. Но, так как профессор Мак-Гонагол настаивала, что змея появилась до начала урока, были проверены и предыдущие, вплоть до того, которое он проходил на первом уроке профессора Флитвика. Мак-Гонагол была удручена и извинилась. И тут же выдала великолепную версию относительно «этой безобразницы Доры Нотт, которая вечно поступает наперекор и сначала делает, а потом думает». Послали за Дорой.

Прежде чем дело дошло до проверки палочки, завуч «Гриффиндора» и ее успела отчитать по первое число. Опять ничего не обнаружили. Преподаватели немного успокоились, и происшествие поблекло, выделив на первый план милые отношения между«Слизерином» и«Гриффиндором». Снейп был готов оберегать своих дорогих учеников от инсинуаций уважаемой Мак-Гонагол. Один Дамблдор имел вид самый серьезный, и Рики разделял это.

Наконец их отпустили. Выйдя за дверь, никогда не унывающая Дора заплакала навзрыд.