Фандом: Гарри Поттер. Рикки Макарони идет на второй курс Хогвартса, ему предстоят сражения с УС, ночные тренировки и дуэльные игры в квиддич, приключения с друзьями и без них…
Добавить в моё избранное
362 мин, 54 сек 22366
— А вдруг бы она меня укусила-а-а!
Истерика одноклассницы послужила для Рики лишним поводом не ходить на защиту от темных сил, тем более что большая часть урока безвозвратно ушла в прошлое. Ворча на гриффиндорскую мафию, которая не может навести порядок в школе, он проводил девочку в общежития. Дора кивала и постепенно успокаивалась, в гостиной же ее внимание полностью отвлекла кошка Тиффани.
Между тем Рики напряженно размышлял. И чем дальше, тем меньше хорошего находил в происходящем. Определенно, кто-то подпустил змею. И понятно, что время урока гриффиндорцев все было нормально. Филипс ушел раньше, чем в классе появился Рики, и он не знал, где тот сидит, и потому свалить это на него было маловероятно. Однако нельзя было упустить, что происшествие было обставлено так, чтобы все указывало на него. Согласно предположению Рики, подходящее время подпустить змею — когда все рассаживались и могли перемещаться по классу как угодно. Следовательно, это мог сделать любой из одноклассников, а Рики точно знал одного, который мечтал, чтоб он вылетел из школы. Френк Эйвери был вполне способен создать змею в классе, где находился сам — однозначно веря в неприкосновенность своей чистокровной особы. Рики допускал, что он может обладать необходимыми знаниями.
Все это он изложил Лео, чье беспокойство немедленно сменилось профессиональным интересом. Казалось, Лео только и ожидал чего-то такого после того, как начитался детективов.
— Создать змею не так сложно, это одно простое заклинание, только я его не запоминал.
Чуть позже Снейп вызвал в свой кабинет весь второй курс своего колледжа, кроме Рики и Доры, и проверил их палочки, но ничего не обнаружил. Ральф Джордан сказал Дейвису, с которым Лео встретился в библиотеке, что аналогичный тест прошли гриффиндорцы. Таким образом, Филипс был чист. Но тут в голову Рики пришла совершенно очевидная мысль, которую почему-то упустили даже взрослые маги.
Так ли уж обязательно создавать змею на месте, когда можно ее принести с собой? И в этой связи отпадал Эйвери, а подозрительными казались Филипс и — куда в большей степени — Дора Нотт.
Последняя вряд ли специально хотела навредить Рики. Но она не симпатизировала профессору Мак-Гонагол. Учитывая, что никто, кроме Доры, не видел шевелящуюся занавеску, можно было предположить, что она все это выдумала. Ведь змея выползла, когда в классе осталась одна строгая профессорша.
Для администрации история также не была окончена. На следующий день в школу приехал Люпин.
Как минимум два человека ему не слишком обрадовались. Вернувшись после урока в кабинет зелий за забытым там пеналом, Рики услышал разговор профессора Снейпа и завхоза Филча, в котором совмещался заказ профессора на новые полки и сетования на бесполезные проверки. Позже Люпин появлялся в подземельях, даже заходил в общежития с их завучем, а за ужином профессор Снейп был сердит.
За всеми этими событиями Рики не обращал внимания на тему дня и очень удивился, когда к нему подошел капитан квиддичной команды напомнить, что завтра матч и запасные тоже обязаны переодеваться в форму и приносить метлы. И весь вечер он провел в общей гостиной, держа на коленях притихшую Моргану, которая, чувствуя торжественность момента, не пыталась гонять учеников, как обычно. Ее хозяева были слишком взбудоражены, Тиффани ворчала на Генри и пренебрежительным тоном уверяла, что «Слизерин» победит — раз плюнуть.
Выходя из Большого зала после завтрака, подхваченный потоком Рики оказался зажат между Ники Боунсом и Эльвирой. И коварно нежный взгляд спортивного комментатора не предвещал ничего хорошего. Эльвира, вздрогнув, тут же отвернулась и скрылась в толпе.
Скамьи для запасных располагались снизу при трибунах для болельщиков. Кроме Генри Флинта, Рики делил компанию с высокой пятиклассницей, двумя — парнем и девчонкой — с шестого курса и парнем с четвертого. Еще до начала матча Генри открыл рот — и не закрыл его до конца.
Раньше Рики наблюдал матчи вместе с другими болельщиками — но тогда он не знал, что значит смотреть квиддич. Генри расписывал каждое движение, ни на секунду не позволяя отвлечься от захватывающего действа. В этом было несомненно хорошо то, что профессиональные оценки Флинта не давали как следует вслушаться в речь спортивного комментатора.
Оскорбленный в лучших чувствах Ники превзошел себя. Осколки его разбитого сердца грохотали на весь стадион, нанося самолюбию слизеринцев глубокие раны. Пару раз профессор Мак-Гонагол даже попыталась отобрать у него микрофон.
Что касается Эйвери, тут Рики вынужден был признать, что враг кое-что умеет. Половину мячей он стабильно пропускал. Но зато как он ловил другую половину! Его витиеватая непредсказуемость вызывала стойкое расстройство координации охотников противника: подлетев к воротам, они нерешительно зависали перед ними, пока Френк выделывал замысловатые фигуры, совершенно неожиданно меняя направление несколько раз в секунду.
Истерика одноклассницы послужила для Рики лишним поводом не ходить на защиту от темных сил, тем более что большая часть урока безвозвратно ушла в прошлое. Ворча на гриффиндорскую мафию, которая не может навести порядок в школе, он проводил девочку в общежития. Дора кивала и постепенно успокаивалась, в гостиной же ее внимание полностью отвлекла кошка Тиффани.
Между тем Рики напряженно размышлял. И чем дальше, тем меньше хорошего находил в происходящем. Определенно, кто-то подпустил змею. И понятно, что время урока гриффиндорцев все было нормально. Филипс ушел раньше, чем в классе появился Рики, и он не знал, где тот сидит, и потому свалить это на него было маловероятно. Однако нельзя было упустить, что происшествие было обставлено так, чтобы все указывало на него. Согласно предположению Рики, подходящее время подпустить змею — когда все рассаживались и могли перемещаться по классу как угодно. Следовательно, это мог сделать любой из одноклассников, а Рики точно знал одного, который мечтал, чтоб он вылетел из школы. Френк Эйвери был вполне способен создать змею в классе, где находился сам — однозначно веря в неприкосновенность своей чистокровной особы. Рики допускал, что он может обладать необходимыми знаниями.
Все это он изложил Лео, чье беспокойство немедленно сменилось профессиональным интересом. Казалось, Лео только и ожидал чего-то такого после того, как начитался детективов.
— Создать змею не так сложно, это одно простое заклинание, только я его не запоминал.
Чуть позже Снейп вызвал в свой кабинет весь второй курс своего колледжа, кроме Рики и Доры, и проверил их палочки, но ничего не обнаружил. Ральф Джордан сказал Дейвису, с которым Лео встретился в библиотеке, что аналогичный тест прошли гриффиндорцы. Таким образом, Филипс был чист. Но тут в голову Рики пришла совершенно очевидная мысль, которую почему-то упустили даже взрослые маги.
Так ли уж обязательно создавать змею на месте, когда можно ее принести с собой? И в этой связи отпадал Эйвери, а подозрительными казались Филипс и — куда в большей степени — Дора Нотт.
Последняя вряд ли специально хотела навредить Рики. Но она не симпатизировала профессору Мак-Гонагол. Учитывая, что никто, кроме Доры, не видел шевелящуюся занавеску, можно было предположить, что она все это выдумала. Ведь змея выползла, когда в классе осталась одна строгая профессорша.
Для администрации история также не была окончена. На следующий день в школу приехал Люпин.
Как минимум два человека ему не слишком обрадовались. Вернувшись после урока в кабинет зелий за забытым там пеналом, Рики услышал разговор профессора Снейпа и завхоза Филча, в котором совмещался заказ профессора на новые полки и сетования на бесполезные проверки. Позже Люпин появлялся в подземельях, даже заходил в общежития с их завучем, а за ужином профессор Снейп был сердит.
За всеми этими событиями Рики не обращал внимания на тему дня и очень удивился, когда к нему подошел капитан квиддичной команды напомнить, что завтра матч и запасные тоже обязаны переодеваться в форму и приносить метлы. И весь вечер он провел в общей гостиной, держа на коленях притихшую Моргану, которая, чувствуя торжественность момента, не пыталась гонять учеников, как обычно. Ее хозяева были слишком взбудоражены, Тиффани ворчала на Генри и пренебрежительным тоном уверяла, что «Слизерин» победит — раз плюнуть.
Выходя из Большого зала после завтрака, подхваченный потоком Рики оказался зажат между Ники Боунсом и Эльвирой. И коварно нежный взгляд спортивного комментатора не предвещал ничего хорошего. Эльвира, вздрогнув, тут же отвернулась и скрылась в толпе.
Скамьи для запасных располагались снизу при трибунах для болельщиков. Кроме Генри Флинта, Рики делил компанию с высокой пятиклассницей, двумя — парнем и девчонкой — с шестого курса и парнем с четвертого. Еще до начала матча Генри открыл рот — и не закрыл его до конца.
Раньше Рики наблюдал матчи вместе с другими болельщиками — но тогда он не знал, что значит смотреть квиддич. Генри расписывал каждое движение, ни на секунду не позволяя отвлечься от захватывающего действа. В этом было несомненно хорошо то, что профессиональные оценки Флинта не давали как следует вслушаться в речь спортивного комментатора.
Оскорбленный в лучших чувствах Ники превзошел себя. Осколки его разбитого сердца грохотали на весь стадион, нанося самолюбию слизеринцев глубокие раны. Пару раз профессор Мак-Гонагол даже попыталась отобрать у него микрофон.
Что касается Эйвери, тут Рики вынужден был признать, что враг кое-что умеет. Половину мячей он стабильно пропускал. Но зато как он ловил другую половину! Его витиеватая непредсказуемость вызывала стойкое расстройство координации охотников противника: подлетев к воротам, они нерешительно зависали перед ними, пока Френк выделывал замысловатые фигуры, совершенно неожиданно меняя направление несколько раз в секунду.
Страница 39 из 105
