Фандом: Гарри Поттер. Спустя два года после окончания войны у Гарри Поттера есть все: положение в обществе, высокооплачиваемая должность в Аврорате и счастливая личная жизнь. Вот только он этого совершенно не помнит. Получится ли у него вернуть жизнь на круги своя? Сможет ли настоящая любовь выдержать все испытания, или это шанс начать жизнь с чистого листа?
Добавить в моё избранное
233 мин, 52 сек 22797
— Прости, — смущенно проговорил Гарри, поражаясь странной работнице в доме Малфоя. Точнее, в их доме. — Проводи меня, пожалуйста, к хозяину Драко. Я бы хотел с ним поговорить, он дома?
— Конечно, он дома! Где же ему еще быть! — вскинула руки Элиза. — Ну, честное слово, как с умалишенным разговариваю. Он в своей лаборатории, как обычно. Я пока принесу вам чай.
И с этими словами странная эльфийка убежала вглубь дома. Гарри не стал кричать ей вслед, что понятия не имеет, где находится эта лаборатория, но интуитивно пошел в подвал дома. Ноги сами отвели его в нужное помещение, где он и нашел Малфоя, склонившегося над котлом, из которого шел сероватый дым.
Гарри тихонько постучал в створку открытой двери, дав понять хозяину лаборатории, что он здесь. Драко поднял голову, и его взгляд от сосредоточенного стал очень теплым. Он улыбнулся и вышел навстречу вошедшему.
— Привет, я рад, что ты, наконец, добрался сюда. Как ты?
— Все еще ничего не помню, еще болит голова, но уже лучше, — быстро ответил Гарри, боясь, что Малфой накинется на него с поцелуями прямо в своем зловещем подвале. Но тот остался стоять в нескольких шагах от него, словно позволяя осмотреться. — Ну и местечко. Тебе что, Снейп помогал его оформлять? В его стиле, — ухмыльнулся Поттер.
— Он погиб, — перестав улыбаться, ответил Драко. — И ты изменил к нему свое отношение перед его смертью. Ты понял причины его поведения и даже обещал назвать в его честь своего сына. Я не знаю, что именно там произошло, но тебя тогда будто подменили.
— Удивительно, — с грустью проговорил Поттер, не понимая, что в этом мире могло случиться такого, чтобы он изменил свое отношение к мрачному злому Снейпу, который, ко всему прочему, был еще и злостным предателем! — Я будто все время слышу историю про совершенно другого человека. Я никак не могу понять, как я стал тем, кто я сейчас. Почему мне никто не хочет показать прошлое с помощью Омута Памяти, неужели не было бы проще? — с отчаянием сказал он.
— Последний Омут был уничтожен в битве за Хогвартс, — пожал плечами Малфой. — Это был довольно редкий и старинный артефакт, так что Министерство сейчас пытается найти способ создать новый Омут. А пока тебе придется верить мне и своим друзьям на слово.
Гарри немного приуныл от слов Малфоя, но решил немного осмотреться в лаборатории. Она очень напоминала ему подземелья Слизерина, а точнее, комнату декана этого факультета. Очевидно, это помещение стало некой данью памяти любимому учителю Драко. Лаборатория была оформлена в лучших традициях мрачных подземелий: непонятные пузырьки и колбы, массивные деревянные полки, торчащие из стен мрачного цвета. Все было заставлено цветными зельями и составляющими для их приготовления. Какие-то лапки, засушенные жабы, чешуя дракона, множество измельченных растений. Увидев эти внушительные ряды ингредиентов, Гарри вспомнил уроки зельеварения, которые так ненавидел. От этого ему стало очень неуютно. А еще тут было очень холодно. Видимо, шляпа распределяла в Слизерин не только по потенциалу ученика, но и за теплокровие, ведь постоянно находиться в таком холоде нормальному человеку было бы невыносимо.
Вдруг на одной из полок Гарри заметил колдографию в красивой серебряной рамке. Он подошел поближе, чтобы рассмотреть, что же на ней изображено.
Колдография была сделана во время матча по квиддичу, на заднем плане летали игроки, а вокруг были заполненные трибуны. Повсюду виднелись цветные шарфы и радостные лица волшебников, внимательно следившие за игрой. На переднем плане стоял улыбающийся Драко, а сзади, обнимая его за талию, стоял смеющийся Гарри. Волосы Поттера были, как всегда, растрепаны, в отличие от идеальной прически его партнера, но глаза юного героя светились от счастья. Смотря на себя, Гарри не верил, что может быть так счастлив, как на этой колдографии. На снимке они оба улыбались, а потом Малфой поворачивал голову назад, чтобы посмотреть на своего возлюбленного, а тот в свою очередь смотрел на него и нежно целовал в висок. Драко прикрывал глаза и снова улыбался. Затем он возвращался в исходную позицию и действия повторялись. Гарри осторожно взял рамку в руки и несколько минут смотрел на них с Малфоем, пытаясь поверить, что на этой колдографии действительно стоят они оба. Два школьных врага, вечно задирающих друг друга, должны были стать смертельными врагами. Добро и зло должны были разделить их навсегда, но, видимо, у любви были на них свои планы. Гарри впервые увидел настоящее подтверждение их связи и ощутил непонятную тоску и желание узнать обо всем с самого начала. Он словно почувствовал близость стоящих на снимке людей и понял, что это не может быть действием любовного зелья или темного проклятия. Это было что-то светлое, что-то искреннее, что-то… что он совершенно не помнит и не чувствует. Но тут Гарри ощутил, как школьная ненависть начала потихоньку отпускать его.
— Расскажи мне, я очень хочу вспомнить и понять.
— Конечно, он дома! Где же ему еще быть! — вскинула руки Элиза. — Ну, честное слово, как с умалишенным разговариваю. Он в своей лаборатории, как обычно. Я пока принесу вам чай.
И с этими словами странная эльфийка убежала вглубь дома. Гарри не стал кричать ей вслед, что понятия не имеет, где находится эта лаборатория, но интуитивно пошел в подвал дома. Ноги сами отвели его в нужное помещение, где он и нашел Малфоя, склонившегося над котлом, из которого шел сероватый дым.
Гарри тихонько постучал в створку открытой двери, дав понять хозяину лаборатории, что он здесь. Драко поднял голову, и его взгляд от сосредоточенного стал очень теплым. Он улыбнулся и вышел навстречу вошедшему.
— Привет, я рад, что ты, наконец, добрался сюда. Как ты?
— Все еще ничего не помню, еще болит голова, но уже лучше, — быстро ответил Гарри, боясь, что Малфой накинется на него с поцелуями прямо в своем зловещем подвале. Но тот остался стоять в нескольких шагах от него, словно позволяя осмотреться. — Ну и местечко. Тебе что, Снейп помогал его оформлять? В его стиле, — ухмыльнулся Поттер.
— Он погиб, — перестав улыбаться, ответил Драко. — И ты изменил к нему свое отношение перед его смертью. Ты понял причины его поведения и даже обещал назвать в его честь своего сына. Я не знаю, что именно там произошло, но тебя тогда будто подменили.
— Удивительно, — с грустью проговорил Поттер, не понимая, что в этом мире могло случиться такого, чтобы он изменил свое отношение к мрачному злому Снейпу, который, ко всему прочему, был еще и злостным предателем! — Я будто все время слышу историю про совершенно другого человека. Я никак не могу понять, как я стал тем, кто я сейчас. Почему мне никто не хочет показать прошлое с помощью Омута Памяти, неужели не было бы проще? — с отчаянием сказал он.
— Последний Омут был уничтожен в битве за Хогвартс, — пожал плечами Малфой. — Это был довольно редкий и старинный артефакт, так что Министерство сейчас пытается найти способ создать новый Омут. А пока тебе придется верить мне и своим друзьям на слово.
Гарри немного приуныл от слов Малфоя, но решил немного осмотреться в лаборатории. Она очень напоминала ему подземелья Слизерина, а точнее, комнату декана этого факультета. Очевидно, это помещение стало некой данью памяти любимому учителю Драко. Лаборатория была оформлена в лучших традициях мрачных подземелий: непонятные пузырьки и колбы, массивные деревянные полки, торчащие из стен мрачного цвета. Все было заставлено цветными зельями и составляющими для их приготовления. Какие-то лапки, засушенные жабы, чешуя дракона, множество измельченных растений. Увидев эти внушительные ряды ингредиентов, Гарри вспомнил уроки зельеварения, которые так ненавидел. От этого ему стало очень неуютно. А еще тут было очень холодно. Видимо, шляпа распределяла в Слизерин не только по потенциалу ученика, но и за теплокровие, ведь постоянно находиться в таком холоде нормальному человеку было бы невыносимо.
Вдруг на одной из полок Гарри заметил колдографию в красивой серебряной рамке. Он подошел поближе, чтобы рассмотреть, что же на ней изображено.
Колдография была сделана во время матча по квиддичу, на заднем плане летали игроки, а вокруг были заполненные трибуны. Повсюду виднелись цветные шарфы и радостные лица волшебников, внимательно следившие за игрой. На переднем плане стоял улыбающийся Драко, а сзади, обнимая его за талию, стоял смеющийся Гарри. Волосы Поттера были, как всегда, растрепаны, в отличие от идеальной прически его партнера, но глаза юного героя светились от счастья. Смотря на себя, Гарри не верил, что может быть так счастлив, как на этой колдографии. На снимке они оба улыбались, а потом Малфой поворачивал голову назад, чтобы посмотреть на своего возлюбленного, а тот в свою очередь смотрел на него и нежно целовал в висок. Драко прикрывал глаза и снова улыбался. Затем он возвращался в исходную позицию и действия повторялись. Гарри осторожно взял рамку в руки и несколько минут смотрел на них с Малфоем, пытаясь поверить, что на этой колдографии действительно стоят они оба. Два школьных врага, вечно задирающих друг друга, должны были стать смертельными врагами. Добро и зло должны были разделить их навсегда, но, видимо, у любви были на них свои планы. Гарри впервые увидел настоящее подтверждение их связи и ощутил непонятную тоску и желание узнать обо всем с самого начала. Он словно почувствовал близость стоящих на снимке людей и понял, что это не может быть действием любовного зелья или темного проклятия. Это было что-то светлое, что-то искреннее, что-то… что он совершенно не помнит и не чувствует. Но тут Гарри ощутил, как школьная ненависть начала потихоньку отпускать его.
— Расскажи мне, я очень хочу вспомнить и понять.
Страница 10 из 63
