Фандом: Гарри Поттер. Спустя два года после окончания войны у Гарри Поттера есть все: положение в обществе, высокооплачиваемая должность в Аврорате и счастливая личная жизнь. Вот только он этого совершенно не помнит. Получится ли у него вернуть жизнь на круги своя? Сможет ли настоящая любовь выдержать все испытания, или это шанс начать жизнь с чистого листа?
Добавить в моё избранное
233 мин, 52 сек 22895
— Гарри, ты? — удивился Драко. — А где Коллинз?
Брюнет ничего не ответил, он продолжал смотреть на Драко, а потом просто молча подошел к нему, забрал из его рук коробку с колбами, поставил ее на стол и потащил его за собой на кушетку, на которой сидел до этого. Не успел Драко что-либо сказать, как Гарри начал страстно, агрессивно целовать его, параллельно стаскивая через голову его свитер.
— Что с тобой? — с улыбкой спросил Драко, глядя на раскрасневшегося от возбуждения Поттера.
Тот опять ничего не ответил, лишь обольстительно улыбнулся и жадно впился в его кожу зубами, отчаянно кусая, облизывая и вырывая мучительные стоны из горла Драко. «Какой же Гарри непривычно агрессивный», — думал Драко. Будучи порой жестоким по жизни в словах и действиях, его Поттер всегда был мягким и очень податливым в постели. Остальному миру не нужно знать, каким нежным и отчаянно желающим быть любимым оказался на самом деле Гарри Поттер, и это очень устраивало его партнера. Он мог позволить себе быть таким, когда они были наедине, и то, что происходило сейчас, было так несвойственно Поттеру, однако больше своих ошибок Драко повторять не хотел, поэтому не стал ничего говорить. Пусть делает, что хочет, лишь бы не останавливался. Драко позволил себе расслабиться под ласками и удовлетворенно выдохнул, когда Поттер снял с него штаны и потянулся вниз, становясь на колени.
— Я так тебя люблю, — услышал Драко голос, который еле слышно донесся с пола.
«Любит? Вспомнил? Как же все это странно», — подумал он, но тут же забылся, когда горячие, влажные губы коснулись его напряженной плоти. Отличный способ просить прощения. Это ведь он должен был извиняться и стоять сейчас на месте Поттера. «А, к черту все, — подумал Драко, наслаждаясь движениями чужого языка. — Неужели, Гарри действительно что-то помнит? Для потерявшего память он отлично управляется со своими губами».
Драко закинул голову и закрыл глаза, погружая свои пальцы в черные, непослушные волосы Поттера. Лучшего способа помириться он сам бы не смог придумать. Брюнет с силой сжал пальцы на бедрах Драко, резко погружая его в свой рот максимально глубоко. Драко громко застонал, наклонил голову на бок и бросил взгляд на дверь, желая убедиться, что их никто не потревожит. И в это мгновение мир стал опасно рушиться.
После той утренней ссоры Гарри направился к Джинни. Он не хотел нарушать данного ей обещания, хотя желания с кем-то общаться у него не было. К тому же, ему нужно было где-то остановиться. Рон и Гермиона были отличными и гостеприимными людьми, но Гарри знал, что сейчас их тревожить нельзя. Джинни любезно предложила свой дом для ночлега, и Гарри с радостью принял ее предложение. Он рассказал ей о том, что произошло у них с Драко, но Джинни лишь пожала плечами и сказала, что ее не волнует мнение Драко Малфоя о ее персоне. Она беспрестанно выражала свое беспокойство о Гарри и его чувствах, соглашаясь с тем, что Малфой навсегда останется заносчивым мальчишкой, которым и был когда-то. Она всецело поддержала решение Гарри установить дистанцию с блондином, чем лишь больше укрепляла мысли Поттера о правильности этого решения.
Утром перед приемом у Генри Коллинза, Гарри твердо решил для себя, что поговорит с Драко. Это молчание начинало сводить его с ума, и он уже не понимал, зачем они вообще поссорились. Это чувство часто сменяла апатия, а ее сменяло раздражение. От такого калейдоскопа негатива Гарри начал сильно уставать, поэтому решил, что поговорить им просто необходимо. За эти дни он стал чаще злиться. И на Драко, и на себя. Почему в какой-то момент он был уверен, что Малфой ему не верен? Необъяснимая ревность иногда заполняла его мысли. В душе скребли сомнения в необходимости отношений с Малфоем. Внутренний голос предательски молчал, а сам Гарри не мог разобраться в своих чувствах. «Где же этот противный голос, когда он так нужен?» — сокрушался Поттер, взывая к своей бессознательной стороне. Незнакомое и холодное отчуждение грызло его с того самого утра, и он не мог найти причину своим ощущениям. Иногда ему казалось, что он уверен в своих нежных чувствах по отношению к Драко, но эта теплота мгновенно сменялась равнодушием и нежеланием думать обо всем этом.
Он собирался на прием к своему колдомедику, когда понял, что за своими размышлениями уже довольно сильно опаздывает. Не успев позавтракать, он помчался в больницу. Быстро добравшись до нужного кабинета, Гарри заметил, что дверь немного приоткрыта, а из-за нее доносились чьи-то стоны. Вроде смутно знакомые. Не желая становиться свидетелем чьей-то личной жизни, Гарри попятился назад и решил, что зайдет позже. Но стон, вырвавшийся из кабинета, стал громче, и он был уверен, что знает его. Буквально на днях этот стон был адресован ему самому. Еле слышно приоткрыв дверь, он застыл на пороге как вкопанный.
Драко не мог поверить своим глазам. В дверях стоял Поттер и с ужасом смотрел на происходящее.
Брюнет ничего не ответил, он продолжал смотреть на Драко, а потом просто молча подошел к нему, забрал из его рук коробку с колбами, поставил ее на стол и потащил его за собой на кушетку, на которой сидел до этого. Не успел Драко что-либо сказать, как Гарри начал страстно, агрессивно целовать его, параллельно стаскивая через голову его свитер.
— Что с тобой? — с улыбкой спросил Драко, глядя на раскрасневшегося от возбуждения Поттера.
Тот опять ничего не ответил, лишь обольстительно улыбнулся и жадно впился в его кожу зубами, отчаянно кусая, облизывая и вырывая мучительные стоны из горла Драко. «Какой же Гарри непривычно агрессивный», — думал Драко. Будучи порой жестоким по жизни в словах и действиях, его Поттер всегда был мягким и очень податливым в постели. Остальному миру не нужно знать, каким нежным и отчаянно желающим быть любимым оказался на самом деле Гарри Поттер, и это очень устраивало его партнера. Он мог позволить себе быть таким, когда они были наедине, и то, что происходило сейчас, было так несвойственно Поттеру, однако больше своих ошибок Драко повторять не хотел, поэтому не стал ничего говорить. Пусть делает, что хочет, лишь бы не останавливался. Драко позволил себе расслабиться под ласками и удовлетворенно выдохнул, когда Поттер снял с него штаны и потянулся вниз, становясь на колени.
— Я так тебя люблю, — услышал Драко голос, который еле слышно донесся с пола.
«Любит? Вспомнил? Как же все это странно», — подумал он, но тут же забылся, когда горячие, влажные губы коснулись его напряженной плоти. Отличный способ просить прощения. Это ведь он должен был извиняться и стоять сейчас на месте Поттера. «А, к черту все, — подумал Драко, наслаждаясь движениями чужого языка. — Неужели, Гарри действительно что-то помнит? Для потерявшего память он отлично управляется со своими губами».
Драко закинул голову и закрыл глаза, погружая свои пальцы в черные, непослушные волосы Поттера. Лучшего способа помириться он сам бы не смог придумать. Брюнет с силой сжал пальцы на бедрах Драко, резко погружая его в свой рот максимально глубоко. Драко громко застонал, наклонил голову на бок и бросил взгляд на дверь, желая убедиться, что их никто не потревожит. И в это мгновение мир стал опасно рушиться.
После той утренней ссоры Гарри направился к Джинни. Он не хотел нарушать данного ей обещания, хотя желания с кем-то общаться у него не было. К тому же, ему нужно было где-то остановиться. Рон и Гермиона были отличными и гостеприимными людьми, но Гарри знал, что сейчас их тревожить нельзя. Джинни любезно предложила свой дом для ночлега, и Гарри с радостью принял ее предложение. Он рассказал ей о том, что произошло у них с Драко, но Джинни лишь пожала плечами и сказала, что ее не волнует мнение Драко Малфоя о ее персоне. Она беспрестанно выражала свое беспокойство о Гарри и его чувствах, соглашаясь с тем, что Малфой навсегда останется заносчивым мальчишкой, которым и был когда-то. Она всецело поддержала решение Гарри установить дистанцию с блондином, чем лишь больше укрепляла мысли Поттера о правильности этого решения.
Утром перед приемом у Генри Коллинза, Гарри твердо решил для себя, что поговорит с Драко. Это молчание начинало сводить его с ума, и он уже не понимал, зачем они вообще поссорились. Это чувство часто сменяла апатия, а ее сменяло раздражение. От такого калейдоскопа негатива Гарри начал сильно уставать, поэтому решил, что поговорить им просто необходимо. За эти дни он стал чаще злиться. И на Драко, и на себя. Почему в какой-то момент он был уверен, что Малфой ему не верен? Необъяснимая ревность иногда заполняла его мысли. В душе скребли сомнения в необходимости отношений с Малфоем. Внутренний голос предательски молчал, а сам Гарри не мог разобраться в своих чувствах. «Где же этот противный голос, когда он так нужен?» — сокрушался Поттер, взывая к своей бессознательной стороне. Незнакомое и холодное отчуждение грызло его с того самого утра, и он не мог найти причину своим ощущениям. Иногда ему казалось, что он уверен в своих нежных чувствах по отношению к Драко, но эта теплота мгновенно сменялась равнодушием и нежеланием думать обо всем этом.
Он собирался на прием к своему колдомедику, когда понял, что за своими размышлениями уже довольно сильно опаздывает. Не успев позавтракать, он помчался в больницу. Быстро добравшись до нужного кабинета, Гарри заметил, что дверь немного приоткрыта, а из-за нее доносились чьи-то стоны. Вроде смутно знакомые. Не желая становиться свидетелем чьей-то личной жизни, Гарри попятился назад и решил, что зайдет позже. Но стон, вырвавшийся из кабинета, стал громче, и он был уверен, что знает его. Буквально на днях этот стон был адресован ему самому. Еле слышно приоткрыв дверь, он застыл на пороге как вкопанный.
Драко не мог поверить своим глазам. В дверях стоял Поттер и с ужасом смотрел на происходящее.
Страница 55 из 63
