Любовь без памяти

Генри должен был принять твой образ, чтобы соблазнить Малфоя и сделать так, чтобы ты это увидел. С оборотным зельем сейчас все строго, поэтому Генри заказал модифицированный вариант, который не предполагал изменения голоса. Получалось вполне легально. Малфою даже в голову не пришло спросить, зачем все это. — Джинни говорила тихо, и в каждом ее слове слышалась неприкрытая ненависть. Гарри терял дар речи, он не мог поверить в то, что сейчас слышал. Когда Джинни из доброй и милой девочки превратилась в злобную ведьму, разрушающую все на пути ради нереальной цели? — Все шло по плану, вот только твои чувства сбивали тебя с толку. За это время ты должен был сблизиться со мной и со временем полюбить меня. И я уверена, что это бы случилось. Открой глаза, Гарри! Я действительно люблю тебя. И ты в глубине души всегда любил меня, признайся. Малфой был лишь временной забавой, ты не любил его. Я просто помогла тебе это понять.

— А тебе не кажется, что потеря памяти вполне себе хорошая проверка для чувств? И если я не захотел быть с тобой тогда, почему ты думаешь, мне нужно это сейчас?

Джинни не нашла, что ответить. Вместо этого она снова расплакалась.

— Как нейтрализовать действие того зелья? — проигнорировал ее слезы Гарри.

— Его действие уже закончилось, — с грустью призналась девушка. — Буквально недавно. Ты должен был уже понять, что любишь меня. Но ты запутался, ты должен узнать, чего действительно хочешь. Пойми, ты будешь счастлив со мной!

Злость и отчаяние закипали в Гарри с невероятной скоростью. Но он должен был узнать ответ еще на один вопрос.

— Признайся, что ты сделала с моей памятью. Это ты виновата?

— Нет! — испуганно вскрикнула Джини. — Клянусь, Гарри! Я тут не причем. Генри говорил, что ты упал, но я не знаю подробностей. Прошу, прости меня! Я рассказала тебе правду и надеюсь, что ты сможешь меня понять!

Гарри ничего не ответил, лишь с силой сжимал руки, пытаясь сохранить самообладание. Но слезы предательски подступали, а в носу стало нещадно щипать. Он рванул с места и помчался к двери из комнаты. Джинни что-то кричала вдогонку, но он ее не слушал. На улице бушевала настоящая метель. Гарри бежал, не разбирая дороги. Он даже не знал, куда бежит — подальше оттуда. Подальше от человека, предательства которого он никак не ожидал. Слезы застилали глаза, а снег залеплял стекла очков. Как он мог поверить ей? Почему не послушал тогда Драко? Просто бежать. Бежать, пока есть силы, и не думать.

Метель мела настолько сильно, что даже прохожих не было видно за бурными снежными потоками. Желающих прогуляться в такую погоду практически не было, но Гарри удалось с разбегу налететь на одного из них. Он бежал и вдруг резко ударился об кого-то, сбив его и себя с ног. Потирая ушибленную голову, Гарри увидел, что человеком, в которого он врезался, была девушка, а именно, Луна Лавгуд, его бывшая сокурсница. Девушка сидела на земле, удивленно оглядываясь по сторонам, не торопясь собрать все, что было раскидано по снегу. Гарри посмотрел на нее, а затем на ворох виниловых пластинок, которые теперь были разбросаны вокруг них и вдруг…

Вечер, пляж, закатное солнце мягко освещает песчаный берег, на котором сидят два человека. Точнее, один из них сидит, вытянув босые ноги, а другой лежит головой у него на коленях. Одной рукой Гарри гладит волосы Драко, перебирая их пальцами и думая, что они так похожи на шелк, а другой чертит какие-то узоры на песке, периодически пропуская его сквозь пальцы. Теплый песок все еще проигрывает по ощущениям мягким волосам. Драко смотрит на него снизу, прищуривая один глаз, и тепло улыбается. Ощущение всепоглощающего счастья.

— Как же хорошо… Вот только не хватает музыки, — говорит Гарри.

— Какой музыки? — спрашивает Драко.

— Какой-нибудь романтичной, старой. Знаешь, у магглов есть такая вещь — виниловые пластинки. Они были очень популярны раньше.

— Зачем они нужны? — не понимает Драко, но продолжает улыбаться.

— У них особенный звук. Так не объяснишь, надо показать. Я уверен, тебе понравится, — говорит Гарри, нежно проводя рукой по светлым волосам. Теплый ветер ласкает кожу и треплет его собственные волосы, позволяя отросшим за лето прядям попадать на лицо. — Я тебе обещаю, что когда мы вернемся, сразу же купим эти пластинки и еще прибор, на котором они проигрываются. Я, правда, не знаю, как он называется.

Драко смеется и с теплотой смотрит на него.

— Как скажешь, Гарри. Разберемся. — Он убирает волосы Гарри с лица, заправляет их за ухо и притягивает его к себе руками, чтобы поцеловать.

Гарри зажмурился и открыл глаза. Вокруг по-прежнему был холодный снег, разбросанные пластинки и Луна, неспешно собирающая их.

— Господи, Луна! — воскликнул он, опомнившись, и начал помогать ей собирать разбросанные вещи. — Прости меня, пожалуйста!

Девушка улыбнулась.

— Что ты, Гарри.