Долгий рассвет

Со страниц книги сорвалась алая капля и упала на нежного цвета скатерть, за ней другая, третья. Ильсор выронил пирожное на блюдце и зачарованно смотрел, как падают капли, которых фея как будто не замечает.

― Вы читаете про меня? ― спросил он не своим голосом. ― И про меня в вашей книге написано кровью?

― Да, ― ответила Виллина. ― Это кровь израненного сердца.

― Моя, значит? ― выдохнул Ильсор, вцепившись в край стола. ― Только моя?

Виллина медленно закрыла книгу и убрала её обратно, взмахом палочки стёрла кровь.

― Только твоя, ― сказала она. ― Метафорически. Но теперь я убедилась, что знаю, чего ты боишься.

― Если кто-то пытается узнать чужие страхи, это не так-то хорошо выглядит, ― процедил Ильсор, лихорадочно обдумывая пути отступления. ― Вы уже второй раз…

― Прости, ― прервала его фея, ― прости, прошу тебя, мы, феи, иногда забываем, что применение нашего могущества может показаться… невежливым. Но я пытаюсь разобраться и действую тебе во благо.

― Пока что не убедили, ― ответил Ильсор, уверившись, что в случае чего нужно прыгать с ногами на скамью и нырять из беседки в кусты.

― Отчего же?

― Вы больше всего похожи на злодейку, которая пытается вызнать мои планы, или похитить меня и запереть, ― выпалил Ильсор. ― Только никаких планов у меня нет, а запирать меня бесполезно: я ― побитая развалина, которая уже ни на что не годится!

― Я ничего из этого не хотела, ― призналась Виллина. ― И ты вовсе не развалина, ты очень мужественный человек…

― И моё мужество закончилось! ― перебил её Ильсор. ― Всё когда-нибудь кончается!

― Просто очень устал и у тебя нет надежды, ― закончила Виллина с непреклонным видом и посмотрела на него так, что Ильсору тут же стало стыдно за очередную грубость.

― Да, у меня нет надежды, ― сказал он, опустив глаза и бессмысленно проводя пальцем по краю блюдца туда-сюда. ― То, что кое-как удалось здесь, вряд ли получится на Рамерии. Революции не бывают бескровными. Или вы хотите предложить другой вариант?

― Нет, ― сказала Виллина. ― Феи редко вмешиваются в дела Волшебной страны, куда уж нам до дел на чужой планете. Просто у каждого волшебника есть волшебная книга, которая даёт ему силы и знания, и я подумала, что моя может тебе помочь. Но пока что я вижу в твоём сердце боль, а не надежду.

― Не надо вмешиваться, ― попросил Ильсор. ― Вы правы, что редко вступаете в игру, не надо и сейчас. Это внутреннее дело рамерийцев, и всё будет так, как должно быть.

― Попробуй пирожные, ― предложила Виллина. ― Зря, что ли, моя повариха старалась? Я, конечно, не могу отправиться с вами, но вот уже двадцать минут я пытаюсь тебе сказать, что ко мне можно обратиться за помощью.

― Спасибо, ― поблагодарил Ильсор. ― Я передам тому, кого изберут вождём вместо меня, и моим заместителям. А пирожные и в самом деле великолепны.

― Мы с тобой недогуляли, ― сказал Ильсор Айстану, когда нашёл его во дворе ругающимся с Дореном. Строители спорили из-за ящика кафельной плитки, который оказался лишним.

― Теперь Нур-Каю расформировывать его обратно, а это труднее, чем печатать! ― говорил Дорен. ― Ты как считал? Куда мы её денем?

― Беллиорцам оставим! ― отбивался Айстан. ― Сам подумай, сырьё-то всё равно беллиорское, значит, принадлежит им и должно остаться здесь!

― Недогуляли, ― вздохнул Айстан, разобравшись с плиткой. ― Как прошло?

― Обычный дипломатический визит, ― ответил Ильсор. ― Чтобы зря не ходить, давай, что ли, ягод наберём?

Айстан сбегал на кухню за глубоким пластиковым контейнером, и вскоре они углубились в лес. Ильсор присел на корточки посреди поляны с крупными красными ягодами, которые назывались земляникой, и стал заглядывать под зелёные листья.

― Красота какая! ― искренне восхищался он, срывая ягоды. ― Признайся, сам нашёл эту делянку?

― То-Нор, ― ответил Айстан. ― И сказал своим, а мне сказал Юми. Ты знаешь, что? Туда, к западу от лагеря не ходи. Там поселились Дон-Ле, Тон-Яль и Мар-Са.

― Чего это они?

― Мы не очень поняли. Вроде бы они не желают принимать новые порядки.

― И поэтому надо смотреть, как бы не попасться им в рабство? ― фыркнул Ильсор, доставая одну особенно крупную ягоду. ― А вам не приходило в голову, что они просто боятся арзаков? Или стыдятся произошедшего?

― Приходило, ― закивал Айстан. ― Но Ларисоль говорит, что, когда на тебя из кустов смотрит дуло пистолета, как-то не очень хочется выяснять, что это на них нашло. Впрочем, Мон-Со с ними уже говорил, хотя они и не из эскадрильи.

― Вылезут и придут, ― ответил Ильсор, ― рано или поздно.

Тут же он поймал себя на командирском тоне и спохватился: ведь уже не был вождём, а продолжал распоряжаться и думать о чужой судьбе.

― От Мон-Со им досталось наверняка, ― добавил Ильсор.