Долгий рассвет

― Когда блок снесёт, отправим и этих что-нибудь сказать следующим, снабдив инструкцией, что делать, если всё пойдёт не так. Ну и так далее. До восхода луны управимся.

― А как это менвитам объясним? ― спросил Риган. Он единственный из всех так и не присел и теперь расхаживал по лазарету туда-сюда.

― Очень просто ― пали последние чары, и теперь мы совсем свободны! ― с воодушевлением заявил Айстан.

― Это разделит, ― заметил Ильсор. Он едва пришёл в себя от радости. Каково же было тем, кто забыл родной язык на много лет, а теперь вспомнил! ― Мы откажемся от менвитского сразу, лишь бы говорить и говорить, неважно, о чём. А они нас понимать перестанут, решат, что мы что-то замышляем…

― Есть я, ― напомнил Лон-Гор. ― И наверняка кто-то ещё когда-то тоже учил. Мы послужим примером для тех, кто захочет вас понимать. Надеюсь, совсем вы от менвитского не откажетесь? Тогда проблема не так страшна, как кажется. Ну так что, вечером приступаем?

Ильсор не мог дождаться результата и наконец даже отказался помогать, так ему было не по себе. Его поняли и оставили в покое. В Ранавире было шумно ― после тяжёлой работы можно было поболтать, устроить возню; Ильсор ушёл, сел на ступеньку крыльца и стал прислушиваться к шуму издалека.

Темнело, костры в темноте горели оранжевым и алым, и вокруг них метались тени.

― Что там такое? ― спросил часовой, который стоял у крыльца, своего напарника. Ильсор присмотрелся внимательнее и узнал Шу-Вэра и Рем-Со, до этого он, поглощённый своими мыслями, даже не обратил на них внимания.

― Новые изменения, ― сказал он, перегибаясь со ступенек вниз. ― Вы, наверное, будете чувствовать себя неуютно, но иначе было нельзя.

― Куда уж неуютнее, ― откликнулся Шу-Вэр. ― И так всё с ног на голову.

― Но вам-то не хуже стало? ― спросил Ильсор.

― Тебе ― не хуже, ― ответил Рем-Со. ― Ты эту кашу заварил, а мы расхлёбываем. Мне теперь приходится самому себе сапоги чистить!

― Какая беда! ― фыркнул Ильсор. ― Ты от этого, смотрю, сломался?

Рем-Со что-то проворчал, но по тону было понятно, что он ругается только для виду.

Ильсор прислушался снова и стал спускаться.

Несмотря на то, что уже давно был отбой, над полянками и над кострами, которые по негласному соглашению были территорией арзаков, стоял неумолчный гвалт. Ильсор слышал такое и раньше, но раньше все ругались, спорили, рассказывали и перекрикивались на менвитском, а теперь родной язык был прекрасной музыкой в его ушах.

Ильсора поймали и заобнимали, стоило ему появиться на людях; Айстан и Риган, которые уже получили свою порцию славы, в красках описывали, как вождь догадался вернуть своему народу его язык, и это уже больше походило на торжественную оду, чем на рассказ о будничной случайности. У одного из костров было потише, там возле Аранта сидел Лон-Гор. Арант оказался единственным, кто в ответ на раздражитель выдал полную потерю сознания, но теперь постепенно приходил в себя.

Позволив себя пообнимать, Ильсор воспользовался возможностью улизнуть и сел там, где его бы не стали трогать, ― поближе к Аранту.

― Что с ним? ― тихо спросил он. За спиной разливалась музыка родного языка, теперь было очевидно, насколько менвитский груб и даже неуклюж, но, впрочем, Ильсор понимал, что в этой оценке пристрастен.

― Память была блокирована довольно сильно, ― пояснил Лон-Гор на арзакском, смешался и беспомощно взглянул на Ильсора: ― Вы меня поправляйте, когда я ошибаюсь, ладно?

― Сейчас не ошиблись. Потому что специальная лексика?

― С научных трудов всё и началось, ― вздохнул Лон-Гор. ― Некоторые вещи не были переведены. Потом пошло и всё остальное… Как я ругался, когда из моей библиотеки пришлось прятать не пару книг, а добрую треть! За годы-то… Вы не думайте, я понимаю всё, только ответить не всегда могу.

― Так и бывает, ― ответил Ильсор. ― План сработал.

Арант, который лежал на одеяле, застонал и зашевелился, на этот стон к нему дёрнулись четверо или пятеро из тех, кто был поблизости, но Лон-Гор отогнал их подальше одним жестом. Ильсора он не прогонял, и тот склонился над пострадавшим.

― Ты как? ― спросил он.

Арант сел и обхватил голову руками. В его глазах была боль и, как показалось Ильсору, неприязнь.

― Скажем так, ― с трудом произнёс Арант, локтем отталкивая от себя сканер, который Лон-Гор пытался на него направить, ― были вещи, которые я не хотел помнить, а теперь вспомнил. Спасибо.

Не поняв, сказано это в прямом смысле или в переносном, Ильсор подвинулся поближе, но Арант, пошатываясь, поднялся, и зашагал от костра. Через мгновение его фигура скрылась среди дрожащих пляшущих теней.

― Я пытаюсь понять, требуется ли моё вмешательство, ― признался Лон-Гор. ― Это зависит от того, какие именно воспоминания блокировала его память вместе с языком.