Flor de Muerto

Мексиканцы праздновали шумно. Распевали песни прямо на улице, обнимались, угощали выпивкой соседей и случайных прохожих. Все вокруг было усеяно цветами — пышными оранжевыми бархатцами, символами праздника.

— Flor de Muerto! —крикнул рядом Матео, Гарри отшатнулся и со смехом стряхнул с пальцев перцовый ром. — Амиго, нужно подарить Цветок мертвых Катрине! Обычай!

— Si, хорошо, — кивнул плохо стоящему на ногах приятелю Гарри, пытаясь расслышать хоть что-то в окружающем гвалте. — Матео, я скоро оглохну от этого шума.

— Нет, Катрине подарю я, ты дари другим мертвым. Есть мертвые, придут? — мексиканец, похоже, его не слышал, поэтому Гарри просто кивнул.

— Ночь длинная, все придут. Нужно подарить каждому, — Матео говорил что-то ещё на жуткой смеси языков, но Гарри было не до того — он едва успевал крутить головой, чтобы рассмотреть все праздничные украшения, цветочные гирлянды и одетых в карнавальные костюмы мексиканцев.

Приземистый и довольно пухлый Матео был тем не менее ловок как сам дьявол. Он схватил Гарри за руку и потащил дальше по улице, сноровисто лавируя в толпе и успевая что-то выкрикивать знакомым. Гарри снова порадовался, что снял жилье именно у него — Матео хоть и был своеобразным и слишком шумным, но совершенно бескорыстно развлекал Гарри, не давая ему потеряться в незнакомом городе.

На улице веселье било фонтаном — люди пели и танцевали, зажигали свечи, пили сдобренный красным перцем ром и звали в гости ушедших в иной мир. Всюду лежали бархатцы, цветы мертвых, из которых плели ожерелья, вешали на стены и просто раздавали прохожим. Их одуряющий, тяжелый аромат кружил голову и въедался, казалось, даже в кожу. Матео сунул Гарри в руку охапку, объяснив, что этим он порадует загробных жителей.

Лавируя среди толпы нарядных, весело кричащих и пьяных мексиканцев, Матео, вцепившись Гарри в локоть, тащил его от дома к дому, от бара к бару, и везде, куда бы они ни попадали, одуряюще пахло раздавленными бархатцами вперемешку с горькой ноткой перечного рома.

— Амиго, смотри, такого не будет еще год! — кричал ему Матео в ухо. — Ночь мертвых — особенная ночь, так, как у нас, ее нигде не празднуют!

Гарри кивал, разглядывая улицы, охваченные огнем — сотни и сотни свечей были расставлены в каждом закутке, на каждом камне и просто на земле.

— Мы указываем мертвым путь, и они приходят. Эти огни — как маяк, ведут их к дому, — внезапно Матео остановил Гарри посреди улицы и воскликнул: — Смотри, это символы праздника — Катрина и Барон Самди!

Гарри действительно увидел переодетых девушку и юношу с лицами, раскрашенными на манер черепов. Они неспешно шли по улице под крики прохожих и раскидывали цветочные лепестки. Катрина придерживала рукой подол длинного, украшенного цветами платья, а Самди, в черном смокинге и цилиндре, выстукивал по мостовой тростью с навершием в виде черепа.

— Я тоже когда-то был Бароном, — мечтательно вздохнул Матео и похлопал себя по большому животу. — Мне было семнадцать, я был тонкий, как веточка, а моя Катрина была прекрасна, как цветок. Та ночь была особенной… А у тебя есть невеста?

Гарри в ответ только покачал головой и побрел дальше. Он мог бы сказать мексиканцу, что одинок совсем не потому, что не хотел семью, а просто из-за того, что не успел бы ее завести, но решил не портить атмосферу праздника. Матео догнал его через пару шагов и, снова цепко ухватив за локоть, потащил дальше.

Через два часа Гарри совершенно потерялся в буйстве красок. То ли местная выпивка так на него повлияла, то ли усталость давала о себе знать, но почувствовав, что скоро упадет посреди улицы, Гарри попросил Матео отвести его домой. Тот был прилично пьян, мешал в ужасающий коктейль английские и испанские слова, но уверенно находил дорогу в переплетении узких переулков, поэтому совсем скоро они вышли к небольшому дому. В одной половине жил сам Матео, вторая же пустовала до тех пор, пока Гарри там не поселился.

Здесь, на окраине, были слышны лишь отголоски праздника — чьи-то особо громкие песни доносило ветром, да шары фейерверков взрывали ночное небо вдалеке. У соседнего дома тихо плакала гитара — старый Себастьян в одиночестве ждал свою жену, которая умерла совсем недавно. Жизнерадостный Матео пытался вытащить на праздник и его, но Гарри сразу, как только взглянул в пустые глаза мужчины, понял, что тот никуда не пойдет.

Попрощавшись с хозяином дома, Гарри, который чувствовал себя намного лучше, присел на скамейку в саду, поднял глаза к темному небу и усмехнулся. Он вспомнил, как они с Роном спорили, на что похожи лунные пятна. Рон упрямо видел то бегущего зайца, то человека с зонтом, а Гарри чудился белый слон, неспешно бредущий по поверхности луны.

Услышав за спиной странный сыпучий шорох, Гарри вскочил со скамейки, вглядываясь в темный газон, — Матео предупреждал, что в округе много гремучих змей, — но никого не заметил.