Дождь в декабре

Ханну выписали через полторы недели, Невилла через три. Еще через неделю на этаже останутся только трое человек — один неизвестный Гарри парень, погруженный в магическую кому, он и Драко. На долгий месяц Гарри останется почти один в этих стенах.

Ходить между этажами запрещалось — в больнице было полно оборудования, управляться с которым умели только врачи. Посетителей к Гарри в Мунго пускать отказывались категорически, точно так же как доставлять презенты, гостинцы и письма — еще не все пожиратели были пойманы и рецидива никому не хотелось. Посещать героя дозволялось только Макгонагалл, но ее визиты были для Гарри редкостью, ведь в то время Хогвартс представлял собой жалкое зрелище. А отремонтировать его было необходимо в кратчайшие сроки — к сентябрю. Гарри понимал это. Он все понимал. Но абсолютное безделье медленно сводило его с ума.

Естественно, у него не было иного выбора, кроме как начать общаться с Драко, которого, по какой-то причине, в Мунго держали так же долго, как и его. Не то чтобы поначалу Гарри был в восторге от этой компании. Не то чтобы поначалу был в восторге Драко. Но врачи были на редкость необщительны, а кроме них в крыле общаться было больше не с кем.

Скука — поразительная вещь. За месяц она способна сломать стену любого отчуждения.

Гарри с Драко начали общаться, за месяц открыв друг в друге столько, сколько не открыли за шесть лет.

Драко узнал, что Гарри мучают по ночам сильные кошмары. Что Гарри винит себя в смерти всех, кто погиб в битве за Хогвартс. Что после «недосмерти» Гарри постоянно испытывает дискомфорт, будто из него что-то вырезали и теперь где-то пусто, и что его это мучает его, потому что он считает, будто это так он ощущает«убитый» в нем кусок души Волдеморта. (Это не было похоже на то, словно ему ампутировали конечность, или на то, словно у него гора упала с плеч, но Гарри чувствовал, будто это одновременно являлось тем и тем).

Гарри узнал, что поместье Малфоев конфисковано в пользу Министерства. Что Драко часто плачет по родителям — по маме, которую за предательство Темного Лорда успела убить ее собственная сестра Белатрисса. По отцу, дело которого рассматривалось в Визенгамоте одним из первых и который теперь в Азкабане. Что самого Драко оправдали.

А также Гарри узнал кое-что действительно очень важное. Кое-что, чего изначально никогда не должен был узнать. Драко лишился магии. А врачи разводят руками и говорят, что это все истощение, причем истощение общее. Что магия восстановится, но не сейчас.

Когда-нибудь.

Два изолированных от мира подростка, они неожиданно нашли друг в друге поддержку в то самое время, когда она была особенно им нужна и когда никто сторонний не мог дать им ее. Поэтому как-то незаметно для себя Гарри выбил из Драко слово, что тот какое-то время поживет у него на Гриммо. И какое-то время он был страшно этим горд. Здесь, где кроме них и врачей никого не было, это решение далось Гарри очень просто.

Сложнее оказалось объяснить свое решение окружающему миру и друзьям, когда их наконец выписали. Гарри честно сказал им именно то, как он это чувствует: «Я чувствую, что мы с Малфоем теперь похожи; я чувствую, что он потерял столько же, сколько и я; я чувствую эмпатическую привязанность к нему; я чувствую, что виноват в том, что с ним произошло; я чувствую ответственность; я чувствую сострадание».

К сожалению, все, что Гарри пытался донести до общественности, воспринималось через призму недавней войны и приниматься обществом совершенно не хотелось.

Но Гарри уперся рогом. Он умел стоять на своем, когда все вокруг считали, что он неправ. Затворничество на Гриммо стало образом их жизни, но Гарри был непоколебим и не давал колебаться Драко, который воспринимал происходящее очень болезненно. Гарри думал: «Все пройдет. Мы справимся»…

Худшее случилось аккурат под Новый год.

Гарри в тот день как раз отлучился пополнить запасы еды к празднику в маггловской части Лондона. Было холодно, день назад прошел дождь, поэтому он был в отличном настроении и в ожидании праздника. Дело было под вечер и возвращался он в темноте. По улицам, освещенным желтым фонарным светом сверху, от электрических ламп, и снизу, от отражений в лужах. Через красивую, хотя уже и облетевшую аллею.

Первое, что насторожило его, когда он заходил в дом — абсолютная темнота. Уже тогда Гарри почувствовал смутные сомнения. Хорошее настроение словно сдуло порывом ветра. Оставив покупки у входа, Гарри бросился зажигать в доме свет и искать Драко.

Его в доме не было.

Гарри, у которого сердце, казалось, сейчас в горле встанет да так там и останется, лихорадочно соображал, что могло произойти.

— Кричер! — наконец додумался он.

— Хозяин звал Кричера? — пренебрежительно-скрипучим голосом отозвались из-под бока.

— Где Драко?!

— Гость хозяина в луже на заднем дворе.