Герои

Времени и сил мне не хватает, чтобы додумать.

Его руки отталкивают мои и плотно обхватывают мой член. Я инстинктивно толкаюсь в его руку, но вместо этого оказываюсь прямо у входа. Он сам направляет меня, а я лишь пытаюсь не причинять боли, я делаю это так медленно, как никогда в жизни. Все внутри меня требует войти единым и резким движением — я всегда делал только так, но он держит меня за плечо, сильно сжимая его.

Я не хочу причинить ему боль.

Я ловлю то мгновение, когда можно двигаться, я не уверен в скорости и глубине, но он подается мне навстречу, и я понимаю, что правил нет. Я готов проявить всю силу, всю скорость, с которой я способен двигаться в нем. От возбуждения я не чувствую ничего, кроме его запаха. Он смотрит на меня, а я смотрю на него в ответ, не в силах прекратить это. Я никогда не смотрел во время этого.

Он сдается первым: приподнимается и запрокидывает голову, подставляя мне шею. Я послушно прикусываю кожу на ней, не думая и не ощущая ничего, кроме потребности снова и снова входить в него. Я вожу руками по его бедрам, по мокрой от пота спине, удерживая себя и его поочередно лишь одной рукой, опершись о кровать. Я слышу слабые отзвуки от него, ту вибрацию, что ловлю губами на горле. Я хочу большего. Я хочу слышать его стон, полноценный, громкий, и мой. Он может считать, что способен прочитать меня, хоть вечность. Это будет ничем по сравнению с умением заставить его кричать. Я задыхаюсь вместе с ним. Я двигаюсь так, как только могу, отодвигая момент оргазма как можно дольше. Я считаю это единственным возможным соревнованием и решаю сжульничать.

Я мягко сжимаю его член возле основания, после чего провожу к головке и накрываю ее большим пальцем. Я синхронизирую движения руки с движениями собственного тела. Правая рука, на которую приходится вес сразу двух человек, отвлекает меня онемением и болью. Я больше не могу держать нас так. Я опускаю его на кровать, накрывая собой, не сомневаясь, что он выдержит мой вес. Я продолжаю яростно вбиваться в него, одновременно поглаживая его член — я не уверен, что чрезмерная стимуляция поможет ему кончить. Я держу себя из последних капель силы воли. Я мечтаю о том, чтобы кончить в него так глубоко, как только смогу. У меня не остается шансов перетерпеть его.

Я снова прижимаюсь губами к его шее. Этого оказывается достаточно, чтобы он выгнулся, прошептав мое имя. Все мышечное напряжение его тела помогает кончить и мне, хотя мне бы уже помогло любое дуновение ветерка. Я слишком мокрый, слишком горячий, слишком грязный после всего этого. Мне не хочется выходить из него, но время кончилось. По всем законам он должен собраться и уйти.

Я скатываюсь с него на постель, лениво произнося Очищающие чары — так себе гигиена, но можно не бежать в ванную прямо сейчас. Я ожидаю, что он встанет, съязвит мне что-нибудь и просто уйдет, но вместо этого он пользуется моим ленивым методом, после чего пробирается ко мне под руку, устраиваясь на моем плече.

— Малфой, — оторопело зову я его, ничего не понимая.

— Черный с сахаром, — бормочет он в ответ, быстро засыпая.