Фандом: Ориджиналы. Молодой священник желает своими проповедями превращать души своих прихожан в чистое золото, подобно мифическому царю Мидасу, превращающему в золото все своими прикосновениями. Словно заботливый и любящий отец проповедник хочет воспитывать свою паству в любви и строгости. Но все, к чему он прикасается, превращается в дерьмо.
Добавить в моё избранное
76 мин, 53 сек 1925
С этого же захламленного стола Б-г взял маленький шприц, и хищная иголка впилась в Его вену. В прозрачной жидкости в шприце вспухло алое округлое облачко божественной крови, Б-г нажал на поршень, отправляя содержимое шприца себе в вену, и часто бьющееся божественное сердце разнесло сладостную отраву по всему божественному телу.
Б-г, отпустив жгут, блаженно откинулся на спинку дивана, безвольно уронив руку с зажатым в ней шприцем. На его лице появилось выражение неземного блаженства, темные тени глубже залегли под дрожащими прикрытыми веками, над верхней губой Б-га заблестели меленькие бисеринки болезненного пота. Его тело безвольно обмякло, ладони начали гладить сидение дивана с таким наслаждением, словно диван был чем-то невообразимо соблазнительным и приятным на ощупь. Из расслабленно приоткрытого рта Б-га вырвалось горячее прерывистое дыхание, и потрясенный отец Томас понял, что своими глазами наблюдает божественный приход таким, каков он есть на самом деле.
— Господи, — робко позвал ошарашенный священник, и Б-г лениво приоткрыл один глаз, волей Своею отодвигая наркотическое наслаждение.
— Ну? — нетерпеливо спросил он.
— Господи, ты… грешишь?! Ты сам, Господи, нарушаешь Слово Божие, а нас, смертных, заставляешь его блюсти?!
— Да блядь, — сказал Б-г гневно. — Священник! Самая бесполезная профессия на свете! Болтуны или злобные вруны, которые делают вид, что знают Меня и понимают, что Я говорю! Какое Слово Божие? — кривясь, как от зубной боли, произнес Б-г. — Какие грехи?! Да это были всего лишь Мои планы на ближайшую вечность. Как следует оттянуться; потрахаться; гульнуть. А вы просто переврали все Мои Слова. Сами придумали себе грехи и начали карать друг за них друга Именем Моим. Вот Я вам этого не велел.
— Так отчего же Ты не остановил это?! — возопил священник. — Почему не явился людям и не открыл правду?!
— Какую правду?! В какой из моментов?— рассердился Б-г. — Вы все время выдумываете себе какие-то дурацкие игры, именем Моим казните то одних, то других… Я каждый раз должен являться и прекращать вашу злобную возню? Я вам что, мальчик на побегушках? А голову включать не пробовали? Врать прекратить? А? Откуда в вас, в людях, столько наглости?! Даже Я не позволяю Себе изменять любого из вас, но любой из вас стремится перевоспитать всех вокруг себя, чтобы его заднице удобнее сиделось на их головах!
— Но мы же чада твои, — робко проблеял отец Томас, чувствуя себя растерянным, беспомощным и напуганным. Суровый и безжалостный Б-г возлагал всю ответственность за свои жизни на плечи людей и категорически отказывался менять что-то в угоду кому-либо. И это было страшнее, чем злая шутка беса.
Б-гу надоел этот никчемный разговор. Ему хотелось кайфануть, а ноющий священник, кажется, настроился на долгую беседу.
— Слушай, святой отец, — произнес Б-г почти умоляюще. — Отъебись от меня, а? Иди, займись чем-нибудь полезным. С чертями вон в картишки перекинься, что ли.
Б-г, отпустив жгут, блаженно откинулся на спинку дивана, безвольно уронив руку с зажатым в ней шприцем. На его лице появилось выражение неземного блаженства, темные тени глубже залегли под дрожащими прикрытыми веками, над верхней губой Б-га заблестели меленькие бисеринки болезненного пота. Его тело безвольно обмякло, ладони начали гладить сидение дивана с таким наслаждением, словно диван был чем-то невообразимо соблазнительным и приятным на ощупь. Из расслабленно приоткрытого рта Б-га вырвалось горячее прерывистое дыхание, и потрясенный отец Томас понял, что своими глазами наблюдает божественный приход таким, каков он есть на самом деле.
— Господи, — робко позвал ошарашенный священник, и Б-г лениво приоткрыл один глаз, волей Своею отодвигая наркотическое наслаждение.
— Ну? — нетерпеливо спросил он.
— Господи, ты… грешишь?! Ты сам, Господи, нарушаешь Слово Божие, а нас, смертных, заставляешь его блюсти?!
— Да блядь, — сказал Б-г гневно. — Священник! Самая бесполезная профессия на свете! Болтуны или злобные вруны, которые делают вид, что знают Меня и понимают, что Я говорю! Какое Слово Божие? — кривясь, как от зубной боли, произнес Б-г. — Какие грехи?! Да это были всего лишь Мои планы на ближайшую вечность. Как следует оттянуться; потрахаться; гульнуть. А вы просто переврали все Мои Слова. Сами придумали себе грехи и начали карать друг за них друга Именем Моим. Вот Я вам этого не велел.
— Так отчего же Ты не остановил это?! — возопил священник. — Почему не явился людям и не открыл правду?!
— Какую правду?! В какой из моментов?— рассердился Б-г. — Вы все время выдумываете себе какие-то дурацкие игры, именем Моим казните то одних, то других… Я каждый раз должен являться и прекращать вашу злобную возню? Я вам что, мальчик на побегушках? А голову включать не пробовали? Врать прекратить? А? Откуда в вас, в людях, столько наглости?! Даже Я не позволяю Себе изменять любого из вас, но любой из вас стремится перевоспитать всех вокруг себя, чтобы его заднице удобнее сиделось на их головах!
— Но мы же чада твои, — робко проблеял отец Томас, чувствуя себя растерянным, беспомощным и напуганным. Суровый и безжалостный Б-г возлагал всю ответственность за свои жизни на плечи людей и категорически отказывался менять что-то в угоду кому-либо. И это было страшнее, чем злая шутка беса.
Б-гу надоел этот никчемный разговор. Ему хотелось кайфануть, а ноющий священник, кажется, настроился на долгую беседу.
— Слушай, святой отец, — произнес Б-г почти умоляюще. — Отъебись от меня, а? Иди, займись чем-нибудь полезным. С чертями вон в картишки перекинься, что ли.
Страница 22 из 22
