Фандом: Ориджиналы. Молодой священник желает своими проповедями превращать души своих прихожан в чистое золото, подобно мифическому царю Мидасу, превращающему в золото все своими прикосновениями. Словно заботливый и любящий отец проповедник хочет воспитывать свою паству в любви и строгости. Но все, к чему он прикасается, превращается в дерьмо.
Добавить в моё избранное
76 мин, 53 сек 1924
Под хохот черта он распахнул окно, натянул петлю на шею, другой конец импровизированной удавки прикрепил к спинке кровати, стоящей у окна. Трясущимися ногами ступил на подоконник. Холодный ветер дохнул ему в лицо, ливень, терзающий землю и бьющий немилосердно чахлое черное деревцо под окном, мгновенно промочил матерчатые тапки и пижаму, ледяными струями полился по сожженной кислотой коже.
Черт читал намерения священника как раскрытую книгу и хохотал, упиваясь горем, охватившим сердце отца Томаса.
— Счастливого пути! — крикнул черт сквозь хохот, и отец Томас с петлей на шее сорвался с подоконника вниз…
Последний всплеск — и священника выдавило, выбросило, выплюнуло прочь. Гул, гвалт и грохот обрушились на него, отец Томас, все еще ощущая на горле давящую боль от веревки, переломившей ему шею при падении вниз из окна, закашлялся — и замер, изумленный, онемевший и уничтоженный увиденным.
Подобных заведений он видел немало, когда с отчаявшимися матерями отыскивал их чад по разным притонам и злачным местам. Именно здесь играла пульсирующая музыка, сводящая с ума. Под ее ритм двигались, ломаясь, корчась как эпилептики или одержимые в припадке, вперемешку ангелы и бесы. И это был отнюдь не костюмированный бал…
Теперь священника невозможно было обмануть идущим ниоткуда грозным голосом, он каждого видел таким, какой он есть, и его вера была абсолютным знанием.
Это было то место, куда попадали после смерти все.
Не чуя под собой ног, священник двинулся вперед, пробираюсь меж танцующими телами. Онемевший от изумления, он глазел по сторонам, и увиденное ввергало его в шок все больше.
Посередине танцпола, на небольшом возвышении, абсолютно обнаженная Лилит в серебряных туфельках крутилась на шесте. Сатана, сидящий за VIP-столиком прямо напротив сцены, заинтересованно смотрел на соблазнительные изгибы женского тела.
Чуть дальше, в глубине зала, черти с ангелами в давно нестиранных белых одежках играли в карты на человеческие души. В воздухе витал стойкий запах дешевого паршивого алкоголя, кого-то полоскало от некачественного виски, воняло чем-то кислым и горьковатым содержимым чьего-то желудка. Дым от сигар густым облаком висел над столами, звонко цокали фишки.
Дальше шли приватные кабинеты, небольшие альковы с маленькими диванчиками внутри. В одном из них был установлен стол, и в качестве блюда на нем возлежала восхитительная юная Ева. Черный похабный котище, похотливо мурча и чавкая, пожирал с ее неподвижного тела суши, жадно вылизывая влажные отпечатки еды с кожи женщины своим шершавым языком.
В другом полутемном кабинете пара архангелов слилась в отнюдь не братском поцелуе. Даже не пытаясь прикрыться своими сияющими крыльями, они жадно тискали, сминали белоснежные одежды друг друга, добираясь до голого тела. Один архангел беззастенчиво гладил другого между ног, заставляя последнего явить миру мужескую природу. Его рука жадно и бессовестно тискала напряженный член любовника.
В третьем VIP-кабинете, за большим черным столом с блестящей столешницей расположился сам Б-г. Он расслабленно полулежал на мягком диване, покуривая сигару и пуская в потолок кольца дыма, и выглядел Он как обычный, достаточно молодой человек. Даже одежда на нем была вполне человеческая — черная рубашка с закатанными до локтя рукавами, темные джинсы и остроносые щеголеватые ботинки. Талию Б-га перетягивал широкий ремень, на черной пряжке которой был выдавлен серебряный орел.
Ошалевший от всего увиденного священник предстал перед Б-гом, и тот внимательно посмотрел на отца Томаса.
Кажется, проповедник очень часто звал Его, и Б-г просто представил ему аудиенцию.
Именно поэтому отец Томас был сейчас тут.
— Ну? — грубо произнес Б-г, пуская струю душистого дыма отцу Томасу в лицо.
— Господи, — выдохнул священник, потрясенно разглядывая Б-га. — А почему Ты так выглядишь?
Б-г недобро покосился на отца Томаса, насмешливо приподняв бровь.
— Вообще-то, — произнес Б-г язвительно, — как священник ты обязан знать, что люди созданы по образу и подобию Моему. Как, по-твоему, Я должен выглядеть?!
Со стола, чья блестящая, черная зеркальная поверхность была заляпана неряшливыми пятнами, усыпана крошками и испачкана растертыми матовыми дорожками порошка, Б-г взял ярко-красный резиновый жгут и ловко перетянул им свою руку чуть выше локтя. Крепкими зубами удерживая конец жгута, Б-г пошлепал по локтевому сгибу, заставляя вены проявиться.
Черт читал намерения священника как раскрытую книгу и хохотал, упиваясь горем, охватившим сердце отца Томаса.
— Счастливого пути! — крикнул черт сквозь хохот, и отец Томас с петлей на шее сорвался с подоконника вниз…
Б-г
Свет сменял тень, хохот и ритмичная музыка перемежались с торжественной тишиной. Отец Томас ощущал себя пузырьком воздуха, сжатым со всех сторон тяжелой толщей воды. От музыки эта давящая тяжесть вибрировала, то сдавливая его, то отпуская, словно пережевывая священника тяжелыми челюстями. И он несся, несся куда-то, то ли взлетая вверх, то ли падая вниз.Последний всплеск — и священника выдавило, выбросило, выплюнуло прочь. Гул, гвалт и грохот обрушились на него, отец Томас, все еще ощущая на горле давящую боль от веревки, переломившей ему шею при падении вниз из окна, закашлялся — и замер, изумленный, онемевший и уничтоженный увиденным.
Подобных заведений он видел немало, когда с отчаявшимися матерями отыскивал их чад по разным притонам и злачным местам. Именно здесь играла пульсирующая музыка, сводящая с ума. Под ее ритм двигались, ломаясь, корчась как эпилептики или одержимые в припадке, вперемешку ангелы и бесы. И это был отнюдь не костюмированный бал…
Теперь священника невозможно было обмануть идущим ниоткуда грозным голосом, он каждого видел таким, какой он есть, и его вера была абсолютным знанием.
Это было то место, куда попадали после смерти все.
Не чуя под собой ног, священник двинулся вперед, пробираюсь меж танцующими телами. Онемевший от изумления, он глазел по сторонам, и увиденное ввергало его в шок все больше.
Посередине танцпола, на небольшом возвышении, абсолютно обнаженная Лилит в серебряных туфельках крутилась на шесте. Сатана, сидящий за VIP-столиком прямо напротив сцены, заинтересованно смотрел на соблазнительные изгибы женского тела.
Чуть дальше, в глубине зала, черти с ангелами в давно нестиранных белых одежках играли в карты на человеческие души. В воздухе витал стойкий запах дешевого паршивого алкоголя, кого-то полоскало от некачественного виски, воняло чем-то кислым и горьковатым содержимым чьего-то желудка. Дым от сигар густым облаком висел над столами, звонко цокали фишки.
Дальше шли приватные кабинеты, небольшие альковы с маленькими диванчиками внутри. В одном из них был установлен стол, и в качестве блюда на нем возлежала восхитительная юная Ева. Черный похабный котище, похотливо мурча и чавкая, пожирал с ее неподвижного тела суши, жадно вылизывая влажные отпечатки еды с кожи женщины своим шершавым языком.
В другом полутемном кабинете пара архангелов слилась в отнюдь не братском поцелуе. Даже не пытаясь прикрыться своими сияющими крыльями, они жадно тискали, сминали белоснежные одежды друг друга, добираясь до голого тела. Один архангел беззастенчиво гладил другого между ног, заставляя последнего явить миру мужескую природу. Его рука жадно и бессовестно тискала напряженный член любовника.
В третьем VIP-кабинете, за большим черным столом с блестящей столешницей расположился сам Б-г. Он расслабленно полулежал на мягком диване, покуривая сигару и пуская в потолок кольца дыма, и выглядел Он как обычный, достаточно молодой человек. Даже одежда на нем была вполне человеческая — черная рубашка с закатанными до локтя рукавами, темные джинсы и остроносые щеголеватые ботинки. Талию Б-га перетягивал широкий ремень, на черной пряжке которой был выдавлен серебряный орел.
Ошалевший от всего увиденного священник предстал перед Б-гом, и тот внимательно посмотрел на отца Томаса.
Кажется, проповедник очень часто звал Его, и Б-г просто представил ему аудиенцию.
Именно поэтому отец Томас был сейчас тут.
— Ну? — грубо произнес Б-г, пуская струю душистого дыма отцу Томасу в лицо.
— Господи, — выдохнул священник, потрясенно разглядывая Б-га. — А почему Ты так выглядишь?
Б-г недобро покосился на отца Томаса, насмешливо приподняв бровь.
— Вообще-то, — произнес Б-г язвительно, — как священник ты обязан знать, что люди созданы по образу и подобию Моему. Как, по-твоему, Я должен выглядеть?!
Со стола, чья блестящая, черная зеркальная поверхность была заляпана неряшливыми пятнами, усыпана крошками и испачкана растертыми матовыми дорожками порошка, Б-г взял ярко-красный резиновый жгут и ловко перетянул им свою руку чуть выше локтя. Крепкими зубами удерживая конец жгута, Б-г пошлепал по локтевому сгибу, заставляя вены проявиться.
Страница 21 из 22
