Фандом: Гарри Поттер. День 1 апреля в средней школе имени космонавта-героя Юрия Хогвартова полон самых разнообразных событий.
Добавить в моё избранное
38 мин, 31 сек 5445
Здоровяк-участковый Рубен Хагридян, которому и так всегда было жарко независимо от погоды, расстегнул верхние пуговицы форменной рубашки. Рубашка едва сходилась на необхватном пузе гиганта-участкового, а из-под расстегнутого ворота выпирала грудь, заросшая густым жестким волосом, напоминающим окладистую бороду. Рядом сидела инспектор детской комнаты милиции АрахниЯ Арагогбаевна; ее большие выразительные глаза под мохнатыми сросшимися бровями, не отрываясь, преданно смотрели на Хагридяна, а смуглые суставчатые пальцы беспрестанно двигались, перебирая лежащие перед ней документы.
Покончив с рубашкой, участковый взмахнул гигантской пятерней, подзывая Люци Вахтанговича.
— Слушай, Люцик-джан, ты зачем через мою голову прыгал? — добродушно прогудел Хагридян. — Зачем в РОВД заявление писал? Ты мужчина или нет? Почему сразу ко мне не пришел, не поговорил глаз на глаз?
Люци Вахтангович надменно вскинул голову, тряхнув серебристой гривой волос.
— Вах, Рубик, ты рАзбираться пришел — рАзбирайся пожалуйста, не надо мне упреки упрекать. МАего ДАвидика хУлигански избили. Ты должен по всей строгости зАкона нАказать вИновных!
— Сичас разберемся, кто кому что должен, — отозвался Хагридян. — Где твой сын, почему молчит? Кто его бил?
Из-за спины Люци Вахтанговича высунулся Давидик, прижимающий к глазу пять копеек.
— Это всё Гренджирян виновата! — прохныкал он, показывая пальцем на Герминэ. — Это она Ирку-Таксу подговорила!
— Вай! — удивился Хагридян, повернув к Герминэ свою большую, заросшую черным волосом голову. — Иди сюда, красавица! Ты дочка Карена Гренджиряна? Я тибя сразу узнал, такая же красавица, как бабушка Ануш, как мама твоя, Наринэ!
Герминэ из вежливости кисло улыбнулась такому сомнительному, на ее взгляд, комплименту: меньше всего она хотела быть похожей на усатую бабушку Ануш.
— Мы с твоим дядей Суреном и папой вместе на бокс ходили, — ностальгически разлыбился Хагридян. — Я был супертяжеловес, а они — средний-полусредний вес. Вот, Люцик, бери пример — девчонка твоего сына побила! Как ты своего сына воспитываешь, не понимаю? Ты отец ему или ты кто? На спорт его отдай, если сам не соображаешь.
Люци Вахтангович оскорбленно откинул рукой волосы.
— Рубик, што ты валишь с бАльной головы на мАю голову? КАкая разница — малчишка, дИвчонка… ДАвидик нИчего не сделал, только пАшутить хотел, а эта — хУлиганка, слУшай! Чуть руку ему сАвсем не слАмала! — Малфоядзе выразительно махнул рукой в сторону Герминэ.
— Что вы на Герминэ прете, дядя? — возмутилась Ирка. — За такие шуточки вообще убивать надо. Смотрите, гражданин милиционер, что ей Давидка на юбку прицепил! — она шлепнула на стол перед Хагридяном мятый листок.
Участковый взял листок и начал медленно читать, шевеля толстыми губами. Внезапно лицо добродушного Хагридяна потемнело.
— Вай, это твой сын такое писал? Это ты его научил? — он резко вытянул руку и потряс листочком перед носом Малфоядзе. Тот отпрянул. — Вы что, распространяете националистическую рознь в детском учебном заведении?! Ты знаешь, что для таких, как вы, которые против дружбы народов, специально есть статья?
Люци Вахтангович занервничал.
— Вах, кАкая статья, што ты гАваришь? Он же просто бАловался, он же рИбенок, нИсавершеннолетний!
— А для несовершеннолетних у нас в советском государстве есть колония для несовершеннолетних! — парировал Хагридян. — Вот сичас моя дорогая жена АрахниЯ Арагогбаевна документы все оформит, — Арахния Арагогбаевна, заслышав свое имя, опять преданно взглянула на Хагридяна и еще быстрее зашевелила пальцами, шелестя документами. — Отправим твоего сына куда надо, раз ты его не воспитываешь интернационалистом — при живом отце безотцовщина какая-то растет он у тебя. Каждый год в Болгарию ездишь — конечно, когда тебе воспитанием подрастающего поколения заниматься? Отец твой тоже спекуляцией занимался, тебя пустил на самотек. Теперь мы пожинаем вот такой результат!
— Вах, Рубик, причем тут мой отец? — вскинулся Малфоядзе. — Он искупил свАю вину в Абакане. МИня не отец, мИня дедушка Абраксас вАспитывал!
— Про дедушку Абраксаса ничего плохого не скажу, уважаемый человек твой дедушка, — согласился Хагридян добродушно. — Ветеран труда — всю жизнь трудился, чтобы тебя поднять. У меня к нему претензий нету. Когда он семечками, папиросами штучными торговал, всегда меня, пацана, угощал, потому что имел уважение к отцу моему. И отец мой, хоть и был участковый, никогда его не трогал — знал, что ему семью кормить надо. А ты, Люцик-джан, совсем высоко залетел, смотри какой стоишь весь импортный. Хоть один раз бы зашел, спросил по-братски, может, Рубик, твоей семье что-нибудь надо привезти из Болгарии? Вон тесть твой Чернов в институте селекции руководит, а ты мне даже помидоры-огурцы не привезешь. Моим детям тоже что-то кушать надо!
Покончив с рубашкой, участковый взмахнул гигантской пятерней, подзывая Люци Вахтанговича.
— Слушай, Люцик-джан, ты зачем через мою голову прыгал? — добродушно прогудел Хагридян. — Зачем в РОВД заявление писал? Ты мужчина или нет? Почему сразу ко мне не пришел, не поговорил глаз на глаз?
Люци Вахтангович надменно вскинул голову, тряхнув серебристой гривой волос.
— Вах, Рубик, ты рАзбираться пришел — рАзбирайся пожалуйста, не надо мне упреки упрекать. МАего ДАвидика хУлигански избили. Ты должен по всей строгости зАкона нАказать вИновных!
— Сичас разберемся, кто кому что должен, — отозвался Хагридян. — Где твой сын, почему молчит? Кто его бил?
Из-за спины Люци Вахтанговича высунулся Давидик, прижимающий к глазу пять копеек.
— Это всё Гренджирян виновата! — прохныкал он, показывая пальцем на Герминэ. — Это она Ирку-Таксу подговорила!
— Вай! — удивился Хагридян, повернув к Герминэ свою большую, заросшую черным волосом голову. — Иди сюда, красавица! Ты дочка Карена Гренджиряна? Я тибя сразу узнал, такая же красавица, как бабушка Ануш, как мама твоя, Наринэ!
Герминэ из вежливости кисло улыбнулась такому сомнительному, на ее взгляд, комплименту: меньше всего она хотела быть похожей на усатую бабушку Ануш.
— Мы с твоим дядей Суреном и папой вместе на бокс ходили, — ностальгически разлыбился Хагридян. — Я был супертяжеловес, а они — средний-полусредний вес. Вот, Люцик, бери пример — девчонка твоего сына побила! Как ты своего сына воспитываешь, не понимаю? Ты отец ему или ты кто? На спорт его отдай, если сам не соображаешь.
Люци Вахтангович оскорбленно откинул рукой волосы.
— Рубик, што ты валишь с бАльной головы на мАю голову? КАкая разница — малчишка, дИвчонка… ДАвидик нИчего не сделал, только пАшутить хотел, а эта — хУлиганка, слУшай! Чуть руку ему сАвсем не слАмала! — Малфоядзе выразительно махнул рукой в сторону Герминэ.
— Что вы на Герминэ прете, дядя? — возмутилась Ирка. — За такие шуточки вообще убивать надо. Смотрите, гражданин милиционер, что ей Давидка на юбку прицепил! — она шлепнула на стол перед Хагридяном мятый листок.
Участковый взял листок и начал медленно читать, шевеля толстыми губами. Внезапно лицо добродушного Хагридяна потемнело.
— Вай, это твой сын такое писал? Это ты его научил? — он резко вытянул руку и потряс листочком перед носом Малфоядзе. Тот отпрянул. — Вы что, распространяете националистическую рознь в детском учебном заведении?! Ты знаешь, что для таких, как вы, которые против дружбы народов, специально есть статья?
Люци Вахтангович занервничал.
— Вах, кАкая статья, што ты гАваришь? Он же просто бАловался, он же рИбенок, нИсавершеннолетний!
— А для несовершеннолетних у нас в советском государстве есть колония для несовершеннолетних! — парировал Хагридян. — Вот сичас моя дорогая жена АрахниЯ Арагогбаевна документы все оформит, — Арахния Арагогбаевна, заслышав свое имя, опять преданно взглянула на Хагридяна и еще быстрее зашевелила пальцами, шелестя документами. — Отправим твоего сына куда надо, раз ты его не воспитываешь интернационалистом — при живом отце безотцовщина какая-то растет он у тебя. Каждый год в Болгарию ездишь — конечно, когда тебе воспитанием подрастающего поколения заниматься? Отец твой тоже спекуляцией занимался, тебя пустил на самотек. Теперь мы пожинаем вот такой результат!
— Вах, Рубик, причем тут мой отец? — вскинулся Малфоядзе. — Он искупил свАю вину в Абакане. МИня не отец, мИня дедушка Абраксас вАспитывал!
— Про дедушку Абраксаса ничего плохого не скажу, уважаемый человек твой дедушка, — согласился Хагридян добродушно. — Ветеран труда — всю жизнь трудился, чтобы тебя поднять. У меня к нему претензий нету. Когда он семечками, папиросами штучными торговал, всегда меня, пацана, угощал, потому что имел уважение к отцу моему. И отец мой, хоть и был участковый, никогда его не трогал — знал, что ему семью кормить надо. А ты, Люцик-джан, совсем высоко залетел, смотри какой стоишь весь импортный. Хоть один раз бы зашел, спросил по-братски, может, Рубик, твоей семье что-нибудь надо привезти из Болгарии? Вон тесть твой Чернов в институте селекции руководит, а ты мне даже помидоры-огурцы не привезешь. Моим детям тоже что-то кушать надо!
Страница 6 из 12
