1 апреля

Добродушный Хагридян расстроился.

— Слушай, Люцик, что с Сережкой такое? Совсем нервный стал, — сказал он сокрушенно.

Люци Вахтангович поморщился, одновременно пытаясь восстановить былую красоту своих волос.

— Да Серый всегда был прАфессор псИхованный, забыл, што ли?

Хагридян вздохнул.

— Жениться мужику надо! — заявил он убежденно. — Тогда психовать некогда будет. Невесту ему надо найти.

— Находил уже, мАя свАяченица, — ответил Люци Вахтангович. — Бывшая певица, сплАшная интеллигенция, — што ему еще надо? А этот прАфессор нос отворачивает.

— Э, кому нужна твоя Белка, — махнул Хагридян своей волосатой лапищей. — Ее весь Советск знает, из театра за пьянку выгнали. Сам же помогал тебе ее во Дворец Пионеров устроить, так там тоже она себя показала с самой лучшей стороны. Вот у моей Арахнии Арагогбаевны сестры — Зарина, Фатима, Хафиза, Зухра, Лейла — в рот не берут совсем ни капли, готовят, стирают, убирают, все на шее у меня сидят — никак замуж отдать не могу, — удрученно покряхтел Хагридян. — Как после Хрущева тестя с председателя сняли, так все женихи в кусты спрятались. Я считаю, нельзя так, нужно помогать друг другу. В жизни всякие ситуации бывают: сегодня я сверху, ты снизу, завтра — ты сверху, я снизу… На то мы и мужики, чтобы плечо подставлять.

За окном уже начинало темнеть, а Хагридян всё никак не унимался. Герминэ решилась все-таки подать голос:

— Можно мне домой пойти? Уже поздно, а я маму не предупредила…

Хагридян встрепенулся.

— Конечно, моя красавица, иди, дорогая, а то мама волнуется. Маме привет передай от дяди Рубика, — АрахниЯ Арагогбаевна неодобрительно зашуршала документами, и Хагридян, спохватившись, добавил: — Папе тоже привет передай, и дяде Сурену… Подожди, как ты пойдешь одна в темноте, такая красивая девочка? — забеспокоился добряк-участковый.

— Не бойтесь, я ее провожу, — как истинный джентльмен, вызвалась Ирка-Такса. — Пусть только кто-нить попробует полезть — сразу в глаз врежу! — и для пущей убедительности взмахнула сжатым кулаком.

— Вай! — восхитился Хагридян. — Ну-ка еще вот так сделай! А теперь левой! Вай, какой удар! Прирожденный боксер! Жалко, что ты девчонка, чемпионом республики по боксу была бы — честно говорю! Знаешь, где стадион «Динамо»? Завтра приходи, я тренеру по самбо позвоню — нам в команде нужны такие боевые девчонки! В следующем месяце на соревнования тебя сразу отправим, спортивную форму выдадим, талоны на питание!

Ирка просияла.

— Приду, гражданин милиционер, — обязательно!

— Вай, зачем гражданин, — товарищ! — заулыбался Хагридян. — Ну, идите, мои дорогие. Молодцы, красавицы! — девочки вышли, а растроганный участковый, хлопнув Люци Вахтанговича по плечу (Малфоядзе покачнулся), сказал ему, добродушно посмеиваясь: — Люцик-джан, чем заявления писать, ты бы лучше научил сына, как надо правильно за девчонками ухаживать. А то он что делает? — бумажки на юбки клеит! Разве для этого девушке юбка нужна? — и Хагридян, вспомнив молодость, игриво подмигнул Арахние Арагогбаевне.

Параграф 3. Золотой ключик

Когда Герминэ вышла из школы, уже совсем стемнело. Удивительно тихо было вокруг, только шелестели листья от поднявшегося к вечеру ветра, да откуда-то издалека доносился шум машин. Герминэ поежилась.

— Не боись, Герминэ. Если какая сволочь к тебе полезет, я им так накостыляю — мало не покажется! — заверила ее Ирка. Герминэ покосилась на Иркин кулак и подумала, что охотно верит ее словам.

— Я из-за мамы волнуюсь, — сказала она обеспокоенно — скорее самой себе, чем Ирке. — Она же не знает, что меня в школе задержали. Сейчас переживает, наверное.

— Тебе от мамки влетит, да? — посочувствовала Ирка, поняв тревогу Герминэ по-своему. — Ничего, я твоей мамке скажу, что это я виноватая…

К счастью, Герминэ пропустила галантное предложение Ирки мимо ушей. Сегодняшнее происшествие и последовавшее за ним «разбирательство» выбили непривычную к таким эксцессам Герминэ из колеи: всё ее романтическое настроение улетучилось — теперь ей хотелось просто поскорее добраться до дома и лечь спать. За всё это время Герминэ ни разу не вспомнила о Снейпикове: у нее не было сил даже на то, чтобы думать о нем; вместо лучистых глаз прекрасного испанца в памяти почему-то всплывали подернутые слезой умиления глаза участкового Хагридяна.

Впереди показался скверик: он преграждал путь зловещим темным пятном, и Герминэ остановилась, не решаясь двинуться дальше. С одной стороны, ей хотелось поскорее попасть домой, но с другой — в вечернем сумраке тихий скверик выглядел как-то жутковато.

Ирка тоже остановилась — она не поняла опасений Герминэ, но на всякий случай поинтересовалась со всей свойственной ей деликатностью:

— Пошли, чего встала?

— Лучше в обход, а то там — Долбик… — ответила Герминэ.