Фандом: Сверхъестественное, Гарри Поттер. Она носит смешные сережки, говорит загадочно и не всегда понятно, улыбается своим мыслям, не верит в оборотней и вендиго и совсем ничего не боится. А может быть, нужно бояться ее саму? И случайно ли пропали охотник на нечисть Джон Винчестер и криптозоолог Ксено Лавгуд?
Добавить в моё избранное
165 мин, 24 сек 6804
— Жалко его, да?
— Он сорвался, — сказал Сэм. Ничего конкретного по поводу сострадания он не решил. — Сорвался, когда снимал свои веревки. Он имитировал монстра. Как ты считаешь, зачем?
— Я не знаю. — Бьюла поправила свою разлохматившуюся, уже высохшую прическу. — Шериф сказал, что он не удержался, когда полез на мост.
Сэм не стал ей ничего объяснять.
Они вышли на воздух, и Сэм подумал, что ему не хочется идти в душный мотель после едко пахнущего больничного морга. Он направился в маленький скверик, почему-то совершенно безлюдный.
— Ты его раньше не видела?
— Нет, — Бьюла остановилась. — Смотри, какое дерево. У него такие нежные листья, а еще ему скучно.
— Что? — ошалело переспросил Сэм.
— Оно нас приглашает, — улыбнулась Бьюла, села по-турецки на землю, вытащила из ушей сережки, положила их на ноги и принялась растирать мочки ушей, потом взяла одну сережку, подержала ее какое-то время в руке и вдела в ухо, затем — вторую.
— Красивые, — отметил Сэм, рассчитывая расположить ее к себе и сделать более разговорчивой. Точнее, откровенной в нужной степени. Он уселся рядом и стал подыскивать слова.
— Подарок мамы. Все, что от нее у меня осталось.
— Извини, — искренне попросил Сэм. — Я помню, что ты сказала. Просто… моя мать тоже умерла, когда я был совсем маленьким. И, знаешь, у меня от нее совсем ничего не осталось на память.
— Ее не стало очень давно, — тихо прозвучал голос Бьюлы, — мне тогда не было и пяти лет.
Сэм замолчал, внезапно устыдившись непонятно чего. Ведь, объективно говоря, ей пришлось ничуть не легче, чем ему и Дину. Может быть, даже ей было еще хуже, — хуже, чем Сэму, так точно. Мать она потеряла, когда уже осознавала смерть, и пропавший отец был самым близким человеком.
Хотя вряд ли мать Бьюлы была поглощена пламенем неведомой твари, возразил кто-то ехидный.
— Мама была хирургом в городской больнице, — будто подслушав мысли Сэма, продолжала Бьюла. — Отличным хирургом. — Бьюла замолчала, подняв голову к клену, и некоторое время смотрела на уже тронутые багрянцем листья.
На ее лице по-прежнему нельзя было ничего прочитать, разобрать эмоции. У Сэма было ощущение, что она не очень понимала, о чем говорит. Сиськи есть, мозгов не надо, иногда вздыхал Дин в те моменты, когда случайный роман делал попытки перерасти в нечто большее, а дело категорически держало в том же месте, где подкарауливала очередная пассия.
Сэм поморщился. Бьюла не выглядела совсем уж глупой, скорее, решил он, это что-то вроде защитного механизма.
— Как так вышло? — осторожно спросил Сэм, стараясь придать голосу сочувствие и участие. В конце концов, Бьюле нужно было именно это.
— Теракт, — как-то очень равнодушно произнесла Бьюла, поднялась на ноги, подошла к клену и легонько обвела тонкими пальцами обломанный сучок, — взорвали больницу, потому что это было наиболее важное сооружение в городе. После этого у меня кроме отца и Бога никого и не осталось.
— Ты решила стать парамедиком в память о ней?
— Нет, конечно, — лицо Бьюлы почти не дрогнуло, — чем пригодится маме то, что я стала парамедиком? Это нужно мне, отцу, людям. А тем, кто ушел, это уже ни к чему…
— Грустишь по ней?
— Зачем? — Бьюла обернулась и уставилась на Сэма, и от этого рассеянного взгляда ему стало не по себе, настолько он был странным. — Как это поможет кому-то? Только измучает. Это смерть. Часть жизни. Люди умирают постоянно, и скучать по умершим глупо. Конечно, жалеть себя увлекательно. Но зачем тратить на это силы?
Чем дольше Сэм общался с ней, тем больше убеждался, что она ненормальная. Столь аномального спокойствия при разговоре о смерти матери он не встречал. Дело могло быть в том, что мать она почти не помнила, но Дину было меньше лет, чем Бьюле, когда погибла мать, и он, хотя и не подавал виду, предпочитал уходить от любого разговора о ней, если это не касалось работы…
Может, решил Сэм, она слишком мало общалась с дочерью. У врача в небольшом городке бывает очень напряженная жизнь…
Сэм хотел было вернуться к расспросам, но Бьюла села, откинулась на спину, закрыла глаза и так и лежала с блаженной улыбкой.
— Давай просто помолчим и послушаем дерево, — предложила она. — Интересно, что оно расскажет нам обоим?
Сэм мысленно выругался — очень неприличными словами. Он уже построил в уме несколько подходящих к случаю фраз и собирался их озвучить, как вдруг услышал, что его кто-то зовет.
Дин махал ему рукой от супермаркета, и лицо у него было встревоженным.
И снова история, случившаяся в реале. Правда, не в кампусе, а в обычной московской квартире, и в роли страдавшего от кошмаров студента был алкаш, заставивший за компанию с ним страдать участкового. Какова была реакция участкового на заявление про «призраков», пусть каждый додумает сам, но догадаться несложно.
— Он сорвался, — сказал Сэм. Ничего конкретного по поводу сострадания он не решил. — Сорвался, когда снимал свои веревки. Он имитировал монстра. Как ты считаешь, зачем?
— Я не знаю. — Бьюла поправила свою разлохматившуюся, уже высохшую прическу. — Шериф сказал, что он не удержался, когда полез на мост.
Сэм не стал ей ничего объяснять.
Они вышли на воздух, и Сэм подумал, что ему не хочется идти в душный мотель после едко пахнущего больничного морга. Он направился в маленький скверик, почему-то совершенно безлюдный.
— Ты его раньше не видела?
— Нет, — Бьюла остановилась. — Смотри, какое дерево. У него такие нежные листья, а еще ему скучно.
— Что? — ошалело переспросил Сэм.
— Оно нас приглашает, — улыбнулась Бьюла, села по-турецки на землю, вытащила из ушей сережки, положила их на ноги и принялась растирать мочки ушей, потом взяла одну сережку, подержала ее какое-то время в руке и вдела в ухо, затем — вторую.
— Красивые, — отметил Сэм, рассчитывая расположить ее к себе и сделать более разговорчивой. Точнее, откровенной в нужной степени. Он уселся рядом и стал подыскивать слова.
— Подарок мамы. Все, что от нее у меня осталось.
— Извини, — искренне попросил Сэм. — Я помню, что ты сказала. Просто… моя мать тоже умерла, когда я был совсем маленьким. И, знаешь, у меня от нее совсем ничего не осталось на память.
— Ее не стало очень давно, — тихо прозвучал голос Бьюлы, — мне тогда не было и пяти лет.
Сэм замолчал, внезапно устыдившись непонятно чего. Ведь, объективно говоря, ей пришлось ничуть не легче, чем ему и Дину. Может быть, даже ей было еще хуже, — хуже, чем Сэму, так точно. Мать она потеряла, когда уже осознавала смерть, и пропавший отец был самым близким человеком.
Хотя вряд ли мать Бьюлы была поглощена пламенем неведомой твари, возразил кто-то ехидный.
— Мама была хирургом в городской больнице, — будто подслушав мысли Сэма, продолжала Бьюла. — Отличным хирургом. — Бьюла замолчала, подняв голову к клену, и некоторое время смотрела на уже тронутые багрянцем листья.
На ее лице по-прежнему нельзя было ничего прочитать, разобрать эмоции. У Сэма было ощущение, что она не очень понимала, о чем говорит. Сиськи есть, мозгов не надо, иногда вздыхал Дин в те моменты, когда случайный роман делал попытки перерасти в нечто большее, а дело категорически держало в том же месте, где подкарауливала очередная пассия.
Сэм поморщился. Бьюла не выглядела совсем уж глупой, скорее, решил он, это что-то вроде защитного механизма.
— Как так вышло? — осторожно спросил Сэм, стараясь придать голосу сочувствие и участие. В конце концов, Бьюле нужно было именно это.
— Теракт, — как-то очень равнодушно произнесла Бьюла, поднялась на ноги, подошла к клену и легонько обвела тонкими пальцами обломанный сучок, — взорвали больницу, потому что это было наиболее важное сооружение в городе. После этого у меня кроме отца и Бога никого и не осталось.
— Ты решила стать парамедиком в память о ней?
— Нет, конечно, — лицо Бьюлы почти не дрогнуло, — чем пригодится маме то, что я стала парамедиком? Это нужно мне, отцу, людям. А тем, кто ушел, это уже ни к чему…
— Грустишь по ней?
— Зачем? — Бьюла обернулась и уставилась на Сэма, и от этого рассеянного взгляда ему стало не по себе, настолько он был странным. — Как это поможет кому-то? Только измучает. Это смерть. Часть жизни. Люди умирают постоянно, и скучать по умершим глупо. Конечно, жалеть себя увлекательно. Но зачем тратить на это силы?
Чем дольше Сэм общался с ней, тем больше убеждался, что она ненормальная. Столь аномального спокойствия при разговоре о смерти матери он не встречал. Дело могло быть в том, что мать она почти не помнила, но Дину было меньше лет, чем Бьюле, когда погибла мать, и он, хотя и не подавал виду, предпочитал уходить от любого разговора о ней, если это не касалось работы…
Может, решил Сэм, она слишком мало общалась с дочерью. У врача в небольшом городке бывает очень напряженная жизнь…
Сэм хотел было вернуться к расспросам, но Бьюла села, откинулась на спину, закрыла глаза и так и лежала с блаженной улыбкой.
— Давай просто помолчим и послушаем дерево, — предложила она. — Интересно, что оно расскажет нам обоим?
Сэм мысленно выругался — очень неприличными словами. Он уже построил в уме несколько подходящих к случаю фраз и собирался их озвучить, как вдруг услышал, что его кто-то зовет.
Дин махал ему рукой от супермаркета, и лицо у него было встревоженным.
И снова история, случившаяся в реале. Правда, не в кампусе, а в обычной московской квартире, и в роли страдавшего от кошмаров студента был алкаш, заставивший за компанию с ним страдать участкового. Какова была реакция участкового на заявление про «призраков», пусть каждый додумает сам, но догадаться несложно.
Страница 33 из 46
